class="p1">Серьезно? «Отпустить» — это как? Она никого и не держит. Врет себе, мелочно лжет и трусливо. Конечно же, Павла она ненавидела, уходя. И эта заноза в ней все так же сидела. Лишь притихла эта боль немножечко.

Прикоснулась к воде. Рыбки сдохли. Наверное, они все скоро выйдут и ей надают хвостами по мордам.

— Странная ты. Сама же сказала — все в прошлом. Зачем же тогда помнить это плохое? Вспомни лучше хорошее. Мы все друг друга меняем, и это зачем-то нам нужно. Разве не так? Почему-то ведь он стал твоим первым мужчиной, я прав? Просто вспомни и прости.

Она вспоминала. И тот их поход, когда несчастному аспиранту буквально на голову надели группу из школьниц. И их взаимную ненависть, испытания. Уважение, впервые блеснувшее в серых глазах знаменитого Канина. Им нужно было остаться друзьями. Зачем ее понесло еще дальше?

Да, он очень много ей дал. Все то, чему сегодня учила Агата Рудольфа, ей дал Паша Канин. Вот так же — сидел вечерами и терпеливо втолковавал, вел просто за руку. Делал из нее настоящую. И ведь получилось!

Тряхнула светлой своей головой, и коснулась воды. Несчастные рыбки, словно не веря в свое нежданное счастье, неуверенно пошевелили хвостами.

Получилось! У нее это вышло! Простила и отпустила, и стала гораздо взрослее. От счастья бросилась на могучую шею ошалевшего на мгновение Рудольфа. Замерла.

Нет, второй раз на те же опасные грабли она наступать точно не будет. Друг так друг. Отчего-то смутившись, они отодвинулись друг от друга, задумавшись каждый о чем-то своем.

— Пора спать. Я обернусь и согрею тебя. Нож из рук не выпускай на всякий случай. Оборотни не рискнуть нас навестить, но зверь сюда хаживает разный. И опять же — патруль.

Агата ухмыльнулась весьма плотоядно, но рассказывать ничего больше Руду не стала. Хватит с него новостей на сегодня, всему свое время.

— Спасибо тебе, Рудик.

Он усмехнулся печально, блеснув глазами в темноте.

— Завтра рано утром с первыми лучами солнца воды наберем и к первому удару ворот должны быть уже в городе. Так что — укладывайся. Отвернись, я разденусь.

Кивнула головой и просто упала, глаза закрывая. Уже через пару минут к ее спине прижался огромный и пушистый бок горячего зверя. В сон провалилась, как в темный колодец без дна.

Завтра… все будет завтра.

27. Предвкушение

Возвращались они очень быстро и сосредоточенно. Рудольф думал о чем-то своем (он вообще много думал зачем-то), а Агата мечтала. Точнее — заставляла себя это делать. Чтобы не отвлекаться на некоторых. И на то, как он сидел в седле, как одним только мановением крепкого пальца управлял этим чудовищем, как его… Горлум? Гугл? Э… А! Вспомнила: Глог. Монстрище.

Не то что ее леопардовая. Кстати!

— Руд! Скажи, как мне лошадь назвать?

— Мечтой, — Бросил через плечо, не прерывая раздумий и не оборачиваясь.

Агата чуть не выпала из седла. Кобыла тоже весьма удивилась. А волк, громко фыркнув, добавил:

— Пришпорила мою Мечту и ускакала на свидание. Не зевай, мы рискуем уже опоздать, укротительница мечты.

И уехал вперед, оставляя ее с Мечтой наедине. Вот и поговорили.

Уже подъезжая к их дому, волк бросил Агате в руки какой-то мешочек, весьма подозрительно булькнувший, сказав почему-то сквозь зубы:

— С лавочником все вопросы я решу сам. Вернусь к вечеру. Отдыхай, еда есть на холоднике, хлеб в комоде, обед от трактирщика принесут, откроешь мальчишке.

Развернулся и был таков. Вот ведь… серый, хвостатый.

Войдя в дом, Агата нагло бросила все вещи на пол и упала на постель, твердо решив, что сегодня у нее день тюленя. Попутно придумала, как обязательно и непременно расскажет морфу о некоторой особенности фауны ее планеты. Хватит, набегалась по лесам, нужно и отдыхать иногда, к тому же ее кошка полосатая снова напомнила о себе глупыми мечтами и фантазиями. У нее же вечером — свидание. В спальне у Лура. Ух! Какие там у нее могут быть другие важные дела? Надо отдохнуть хорошенько, привести себя в порядок, облачиться в наряд (тщательно ею продуманный и приготовленный)…

Все же было обидно. И за пасущуюся в саду Мечту, которую она даже напоить не забыла и расседлала, представьте. И за этот вот разговор напоследок, с прищуром злым и оскалом. Как он не поймет? Лучше уж быть рядом с другом, чем портить все отношения сексом. Для физиологических целей есть Жорж.

Вспомнила мага и принялась наводить красоту. Долго расчесывала длинные белокурые волосы, любуясь собой, заплела ажурную косу, обернув вокруг головы. Вынула тонкие пряди, сразу крупно завившиеся. Вид стал у нее такой… трепетный и соблазнительный.

Входная дверь громко хлопнула. Курьер от трактирщика? Но он должен был постучать. Очень странно…

Ступая тихими шагами, спустилась из спальни ко входу. На пороге сидел совершенно потерянный Руд, смотрящий в точку куда-то над ее головой. Агата поежилась.

— Что-то случилось, Рудольф?

— Что? А… Да. Король объявил о начале отбора своих преемников. Лавочник рассказал.

Пф! Подумаешь тоже: событие! Ей-то какое до этого дело? Король так король. Плечами пожала, развернулась и вышла, сопровождаемая нечитаемым взглядом Рудольфа.

А ему было что сказать еще. Например, что волки — род очень древний. И по королевству уже пошли слухи, что волчий наследник жив и вернулся, а значит — его стоит ожидать и в кругу претендентов. Поговаривали даже, что за один только след наследника родственники обещали аж сто золотых! Лавочник долго к нему примеривался рассматривая. Счастье еще, что он изменился до неузнаваемости. Но впереди у него теперь еще и целая битва за права на все волчье наследство, включая огромное Приграничное графство. Или все королевство? Эта новость свалилась на бедную серую голову, как будто камень. А еще эта течка Агатина, как некстати!

Построенные было планы вдруг рухнули. Что теперь ему делать? И времени на размышления не было. Пережить бы еще один день. И главное — в эту ночь не свихнуться.

С огромным трудом натянул опротивевшую маску верного оруженосца и пошел открывать дверь трактирщику, издалека услыхав шаги, уже успевшие стать знакомыми.

— Обед, моя причесанная госпожа! Кто знает, умеет ли готовить этот твой Жорж? Может, и вовсе голодной вернешься, правда?

Зашел в ее комнату и замер, ошеломленный головокружительным зрелищем. Агата в одних только греховных чулках и белье вертелась перед зеркалом.

Какой там обед? Агата изнемогала от предвкушения. Думать ни о чем не могла, кроме того, что вот сегодня, почти уже через пару часов, она получит то,