но потом вернулся разум и расставил все по своим местам. Я — ценный приз, переходящее знамя. Богатая, знатная особа, которую хотят заполучить в жены. Родственница двух монархов, статусная вещица. Так что снимем с ушей спагетти и с закрытым забралом ринемся в бой, за права попаданок.

— Деньги, приданое — удел людей, меня они не интересуют, — презрительно отмахнулся Элеф и потер виски. — Ваш ответ я услышал, принял к сведению. Однако вы не обязаны возвращаться к отцу, если не захотите. И никакая королева не заставит меня вас принудить.

Покачала головой:

— Мне придется вернуться, иначе мирный договор не подпишут.

— Чтобы вас продали очередному старику? — сверкнул глазами Элеф. — Вам этого хочется, Абигаль, нравится быть вещью?

— А тут не спрашивают, раз женщина — то вещь. Еще скажите, что в княжестве по-другому!

— Да, по-другому. У нас не продают женщин как скот. Вы упрекали меня в меркантильности… Что ж, заключим сделку. Я подарю вам свободу. Брак со мной укрепит связи вампиров с людьми, удовлетворит амбиции герцога Тешинского и избавит вас от унижения, выпадающего на долю брошенной невесты.

— Но…

— Фиктивный брак, — Элеф взмахом ладони запечатал мне рот. — Я к вам не притронусь, жить здесь не заставлю. Вы сможете найти себе подходящего спутника жизни и без проблем расторгнуть брак. Как-нибудь переживу сплетни о своем мужском бессилии.

Крутнувшись на каблуках, он в мгновение ока скрылся из виду.

А как же ответ, разве ответ его не интересует? И каким злым голосом предлагал сделку века, словно я его обидела! Или таки обидела?

Стиснула голову руками и сделала пару глубоких вздохов.

Так, Лена, будем решать проблемы последовательно, по мере срочности. Сейчас на повестке дня Сольвейг. Нет, я могла вернуться к Присси и вариться в котле неизвестности, дожидаясь решения своей судьбы, но лучше напроситься третьей лишней в гостиную. Меня туда не звали, но ничего, тихонько посижу у камина, молчаливо поддержу Элефа в битве с зубастой Сольвейг. Странно, конечно, что в качестве переговорщика прислали именно ее. Познакомиться с таинственным советником я не рассчитывала, но ради принцессы крови могли прислать какого-нибудь министра, на худой конец, графа. Что-то тут не так!

Судя по рассказам, королева — ушлая дамочка, не дурочка с переулочка. Негласно рулит страной, раз герцог Тешинский обратился именно к ней, а не к ее венценосному мужу. Случайного человека со столь важной миссией она не пошлет, разве только ей выгодно, чтобы операция «спасти девицу и заключить мир» провалилась. И о сложных отношении Сольвейг и Элефа королева не может не знать. Колдунья принимала активное участие в покушении на Лорда вместе с Охотниками. А кому подчиняются Охотники? Правильно, королеве. Перед смертью баронесса много чего наболтала. Я тогда плохо соображала, а теперь потихоньку составляла паззл. И по всему выходило, что мое присутствие на переговорах не просто желательно, а необходимо.

А ведь она может попытаться убить Элефа! Не за этим ли ее послали?

Путаясь в юбках, проклиная строителей лабиринта под названием «замок», неслась к главной лестнице.

Где же та гостиная? Вспоминай, ну же!

Всего одна серебряная игла, всего один удар в шею или сердце…

— Прочь с дороги!

Отпихнула лакея с подносом и, запыхавшись, толкнула тяжелые двери. Характерно, стоявшие возле них часовые не пытались меня остановить, выходит, я своя, мне можно.

— Миледи?

Оба участника странных переговоров изумленно уставились на меня. Элаф встал, Сольвейг осталась сидеть на диване, капризно пожаловалась:

— Что-то долго не несут чаю!

— Чаю не будет, — между вздохами ответила я. И, совсем не по-дамски, плюхнулась на что-то вроде низкой кушетки. — Чашки разбили.

О своей вине в инциденте скромно умолчала.

— Миледи, — сдвинул брови Элеф, — полагаю, вам лучше уйти.

— И не подумаю!

Упрямо мотнула головой и расстегнула фибулу плаща. Его плаща, что не укрылось от пытливого взгляда Сольвейг.

— Ее хорошо обыскали? — кивнула на колдунью. — Фрейлина королевы прятала серебряную булавку, боюсь представить, что за корсажем у ее посла.

— Так проверим! — Сольвейг встала, улыбнулась во все тридцать два зуба. — Раз вы так печетесь о жизни милорда, можете меня обыскать. Или мне самой раздеться? Сначала отстегнем стомак[1]. Он крепится к платью вот здесь, лентами.

Колдунья без тени стыда одну за другой потянула за завязки сбоку.

— И еще тут, на крючки.

Снятая деталь гардероба полетела мне под ноги.

— Теперь верхнее платье. Или сразу перейдем к нижним юбкам, самое интересное ведь именно под нижними юбками. Я могу их снять и задрать подол.

— Довольно! — остановил клоунаду Элеф. — Приведите себя в порядок! Я не веду переговоров с продажными женщинами.

Досталось и мне:

— Я в состоянии позаботиться о себе, миледи, ваша помощь не требуется. Равно как и ваше присутствие. Я зайду к вам после, извещу, решен ли вопрос.

Оплеванная, поднялась, нога за ногу поплелась к выходу. Словно пощечину дал! А я ради него старалась, переживала… Точно обиделся. Еще бы понять, на что, потому как вариантов два: романтический и не очень.

[1] Стомак — декоративная вставка для корсажа.

Глава 18

Никогда прежде я не обедала вместе с Элефом, поэтому полученное через два дня после отъезда Сольвейг приглашение вызывало оторопь. Я догадывалась, вампир хотел поговорить, а не полюбоваться на то, как я ем.

Двое суток неизвестности.

Думала, сразу после переговоров Элеф зайдет, поделится результатами, как обещал, но минул вечер, затем ночь, еще одна, а он не объявился. Пробовала узнать что-нибудь через Присси, но та наотрез отказалась общаться с вампирами. Мои попытки разговорить слуг тоже не увенчались успехом: им явно запретили со мной беседовать. Они молча приносили и уносили еду, прибиралась — и тщательно отводили глаза. Хотела выйти, найти Элефа, но меня не пустили, вежливо попросили вернуться. И вот теперь это приглашение…

Замерев на пороге, изучала длинную, вытянутую комнату. Белые стены, под самым потолком орнамент из роз. Куда уж без фамильного герба на колпаке камина! Тоже белого, как и почти все вокруг, скатерть, и та цвета снега. Больничное настроение разбавляли капли цвета в виде мебели из светло-коричневого дерева теплого оттенка и буфета с посудой, отдаленно напоминавшей произведения гжельских мастеров. Освещалось помещение рядом стрельчатых окон, соединенных тонкими резными колонками.

Элеф задерживался, и я в нерешительности прошла к столу. Гадать, где меня усадят, не