Далан за моей спиной ударил рукоятью ножа по камню баррикады. Два коротких удара, один длинный. Условный сигнал, который означал, что четвёртая на месте.

Но она не была на месте.

Я это понял за секунду до того, как увидел. Рубцовый Узел выстрелил предупреждением, и я развернулся на пятках.

Четвёртая сущность стояла в трёх метрах от меня.

Она не шагала, а переместилась по прожилкам, скользнув по паразитной сети, как лодка по каналу, и вынырнула из тёмного пространства между двумя рухнувшими стенами. Её непропорционально длинное тело нависало надо мной, и охотничий нож с костяной рукоятью торчал из правой кисти остриём вниз. На блестящих участках её оболочки отражались розовые блики кристаллов, и эти блики скользили по поверхности, создавая иллюзию движения даже когда сущность стояла неподвижно.

Между мной и провалом оставалось двадцать метров. Между мной и четвёртой сущностью оставалось три.

Я не стал ждать, пока она поднимет руку.

Серебряная сеть на правой ладони вспыхнула бордовым, и я шагнул вперёд, вкладывая в движение всю массу тела. Два метра я преодолел за полшага, и моя ладонь с раскрытыми пальцами врезалась в грудину сущности.

Серебряный Импульс: прямой контакт, полная мощность.

Ощущение было таким, будто я засунул руку в печь и одновременно ударил кулаком по наковальне. Жар выстрелил из серебряных капилляров, прошёл сквозь паразитную оболочку и взорвался внутри. Сто двадцать градусов, концентрированных на площади моей ладони, превратили тёмную ткань в пузырящуюся кашу.

Сущность не закричала, ведь у неё не было голоса. Однако она дёрнулась, и этот рывок отбросил меня на полметра назад. Оболочка лопнула с влажным хлопком и из трещины хлынула густая чёрная масса, которая мгновенно начала распадаться на воздухе. Внутри обнажились кости, рёбра, позвонки, ключица. Обугленные, покрытые чёрными нитями, которые сжимались и рвались, теряя опору.

Тело рухнуло на камни. Нож выпал из разжавшихся фаланг и звякнул о плиту мостовой. Паразитные нити, тянувшиеся от сущности к прожилкам на земле, задёргались и начали втягиваться обратно в грунт, как щупальца моллюска, которому прижгли кончик.

Пять Импульсов осталось. Восемь процентов субстанции ушло, и я чувствовал это как лёгкое головокружение, которое схлынуло через три удара сердца.

Я побежал.

Двадцать метров до провала. Под ногами каменные плиты, между ними чёрные жилы паразитной сети, пульсирующие и живые. На площади Варган что-то крикнул Тареку, но я не разобрал слов, потому что кровь шумела в ушах и рубцовый узел гудел за грудиной, перекрывая все остальные звуки.

Пятнадцать метров.

Три сущности на площади повернулись ко мне все одновременно, как и прежде, и ближайшая из них начала двигаться. И каждый её шаг покрывал полтора метра. Длинные конечности сгибались под невозможными углами, и скорость этого движения была неправильной.

Десять метров.

Варган метнул копьё. Оно пронзило воздух с низким свистом и вошло в спину движущейся сущности. Наконечник из кости прошёл насквозь и вышел из груди, и тёмная фигура споткнулась.

Хватило.

Я добежал до края провала и на секунду замер, глядя вниз. Каменная лестница, вырубленная в скальной породе, уходила по спирали в бордовое мерцание. Ступени были широкими, каждая не меньше полуметра, и рассчитаны они явно не на человеческий шаг. Стены лестничного колодца покрывали паразитные прожилки толщиной с мизинец, и они пульсировали в такт умирающему камню внизу.

Воздух из провала поднимался тёплый, с металлическим привкусом.

— Лекарь! — голос Варгана за спиной. Я обернулся. Он стоял в десяти метрах, без копья, с ножом в руке, и две оставшиеся сущности медленно двигались к нему с двух сторон. Третья, с копьём в груди, стояла неподвижно, покачиваясь. — Иди! Мы держим!

Тарек уже занял позицию рядом с Варганом, и его копьё описывало короткие дуги, удерживая левую сущность на расстоянии.

Далан появился из-за укрытия и швырнул Варгану второе копьё. Он поймал его одной рукой, не глядя, и перехватил двумя.

Я прыгнул на первую ступень и начал спуск.

Лестница закручивалась по часовой стрелке, и с каждым витком стены сужались, а прожилки на них утолщались. На глубине десяти метров они были уже с большой палец, тёмные, лоснящиеся, с прозрачными вздутиями, внутри которых медленно перемещалась чёрная жидкость. Я старался не касаться стен и шёл по центру ступеней, освещая путь мерцанием собственных ладоней.

Серебряная сеть работала как фонарь. Бордовое свечение капилляров отражалось от мокрых камней, создавая вокруг меня пятно тусклого кровавого света. Забавно, ведь я стал ходячим светильником. Знал бы кто в моей прошлой жизни, что карьера хирурга закончится работой шахтёрской лампы.

На глубине двадцати метров я остановился и включил витальное зрение.

Мир перед глазами раскрылся, как учебник анатомии, распахнутый на странице с патологией. Стены лестничного колодца были живыми в самом буквальном смысле. Паразитная матрица пронизывала камень, как корневая система пронизывает почву, и чем глубже я спускался, тем гуще становилась эта сеть. Потоки тёмной субстанции двигались по ней сверху вниз, к источнику, и каждый поток нёс крупицу украденной витальности.

На глубине тридцати метров температура воздуха подскочила. Я почувствовал это кожей лица. Горячо, как в натопленной бане, и каменные ступени под ногами нагрелись до неприятной теплоты. Пот покатился по вискам, и я машинально вытер его тыльной стороной ладони, оставив на коже бордовый мазок от серебряных капилляров.

Рубцовый Узел раскрыл все семнадцать ответвлений. Они вытянулись по грудной клетке, как антенны параболической тарелки, и каждое из них фильтровало заражённую субстанцию, отсеивая тёмные включения и пропуская чистый сигнал. Нагрузка на узел была чудовищной, я чувствовал его как горячий комок за грудиной, и каждые несколько секунд он сжимался, выбрасывая порцию отфильтрованного шлака в кровоток.

Если бы Горт видел мои показатели, он бы схватился за голову и начал строчить в журнал рекомендацию о немедленном прекращении контакта с заражённой средой. Впрочем, Горт сейчас сидит в деревне и следит за побегом, и это, пожалуй, к лучшему.

На глубине сорока метров лестница закончилась.

Последняя ступень обрывалась над краем зала, и я на секунду застыл, прежде чем ступить дальше, потому что зал был не таким, как я ожидал.

Круглый, диаметром метров пятнадцать, с куполообразным потолком, который поднимался над полом на четыре-пять метров. Стены из обтёсанного камня, покрытого барельефами в виде фигуры с раскинутыми руками, направленными к земле. Те же фигуры, что на колоннах у входа в город, только здесь они высечены десятками, сотнями, и все до единого смотрели вниз, под собственные ноги.

Пол зала покрывал ровный слой паразитных прожилок. Они лежали плотно, как