и отставленным на прямую руку посохом. Опирался на посох он, будто на шпагу.

— Брось в меня камнем. Смелей!

Макс поднял с усыпанной галькой дорожки маленький кругляш и швырнул в старика. Бросок получился вялым, старик плавно увернулся и рявкнул:

— Тебя плохо кормят? Бросай по-настоящему!

Пришлось бросить всерьез. Старик играючи отбил камень посохом.

— Теперь возьми в кулак два камня. Бросай!

Двойной перестук камня о дерево, и галька упала к ногам Лабрана.

— Бросай тремя.

Взмах посоха остановил и три камня.

— А теперь возьми четыре гальки и бросай изо всех сил.

На этот раз старик ухватил посох двумя руками и стал в стойку. Макс швырнул. Посох пропеллером на миг растаял в воздухе, перестук, и все четыре камня упали на землю.

— Ух ты! Можно мне попробовать?

— Держи, — старик протянул ему свое деревянное оружие.

С одной галькой Макс кое-как управился, но уже с двумя, как ни старался, ничего поделать не мог.

— Теперь ты понял, чем я занимался в молодости? — спросил старик, отбирая посох.

— Кажется, да.

— Молодец. Я вижу, ты паренек не только не плохой, но и не глупый, поэтому ты сможешь понять то, что я скажу. Запомни: несчастным быть легко, а счастливым трудно. Сила требуется. Но у тебя должно получиться. Держи, — Лабран протянул ему переливающийся световыми точками кусок материи величиной с носовой платок, — по этой карте ринк приведет тебя к фелициате. Торопитесь — на поиски пальмы счастья времени у вас не много, через час изображение с карты исчезнет. Прощай.

Ринк вел Макса заповедными чащами. Мимо разрушенных, заросших кустарником храмов, с нетронутыми каменными демами у входа, охранителями святилищ, с кабаньими загнутыми клыками и карминовыми губами; мимо древних пещер, над которыми виднелись когда-то выбитые людьми, а теперь наполовину стертые временем надписи на мертвых языках; мимо серых, поваленных, окаменевших стволов.

— Мы успеем? — спросил Макс

«Карту я запомнил, можно не торопиться».

— Хочется поскорей увидеть фелициату!

«Уже скоро. Подожди меня здесь, пожалуйста».

— У тебя снова живот заболел?

«Нет».

Оставив Макса, Рафал стал взбираться на крутую скалу, на вершине которой и застыл гордым оленем, озирая окрестные леса. Причем смотрел он не вниз, не путь выискивал, а осматривал горы, дали, будто любовался ими.

Ждать пришлось долго. Когда ринк спустился, Макс спросил:

— Ты с картой сверялся?

Рафал не ответил. Ринки всегда молчали, когда не могли или не хотели говорить правду. Промолчал он и весь оставшийся путь, что выглядело удивительно, если не подозрительно. Дело в том, что мудрый пес любил поговорить, где-то даже поумничать, и его молчание должно было бы насторожить Максима, но уж слишком он в данную секунду увлекся ожиданием встречи с фелициатой.

То, что фелициата рядом, Макс почувствовал без подсказок. Закончились ели, и сразу посветлело. Защебетали, заорали попугаи. Максим раздвинул кусты, и они вышли на окруженную медовыми соснами поляну. Такого света, как здесь, Макс не видел нигде. Царствовал на поляне свет иной, не обычный, в нем даже токи воздуха были видны. Посредине поляны Максим увидел волшебную пальму.

Бой длился целый год. Не меньше. К году обычной жизни можно было приравнять такой бой, чего только не насмотрелся Оскар за эти бесконечные три тысячи шестьсот секунд.

Сметавший все на своем пути, протянувшийся от горизонта до горизонта вал оказался живым. В нем клубились миллионы змей, драконов, крокодилов и прочих хтонов. Залп из нейтронных звезд разметал вал, он рассыпался, и тогда вся эта зубастая нечисть желто-зеленой лавой обрушилась в реку.

Вода закипела, забурлила под ударами миллиона лап и хвостов.

Новый залп. Река вскипела, запарила, а хтоны уже перли вверх, атакуя Демовы Валы по всему фронту. Но трепетали на ветру красно-зеленые стяги. Не отступали пограничники. Стояли насмерть на всех рубежах.

Заработали огнеметы, сметая нечисть со склонов. Пулеметы ударили с площадок. А хтоны все напирали. Бой закипел перед самой линией обороны. Винтозубый дракон сунул было свою дурную башку в командирский блокгауз и тут же ее потерял — Шувалов выстрелил в упор.

В итоге как ни злобствовали хтоны, а пограничники их пересилили. Последних мелких змей добивали прямо в окопах, преследовали на склонах, находили в ямах. В условиях преследования и боевого контакта, некоторые гала получили ранения, но уйти не дали никому. Сжигали прямо с кустами, убивали прямо в каньоне, в который превратилась река.

Прилетели санитарные автоэры забирать тяжелораненых. Роботы-утилизаторы чистили склоны, загроможденные тушами хтонов. Солдаты перекуривали, а отцы-командиры с вершины холма изучали кисель.

— Бой закончен? — спросил инспектор у лейтенанта.

— Только начинается. Хтоны — это просто дурь иных вселенных, а вот когда демы полезут, тогда и начнется настоящая штурмовка.

Солдаты стали прыгать в окопы, офицеры двинулись в сторону блокгаузов, но пока не заходили в них. Они смотрели в небо, по которому со стороны киселя летел световой петух-дракон в разноцветных перьях. Выписывая фигуры, он приближался к Демовым Валам.

— Дармодей. Давно он на Эфе не бузил, — сказал лейтенант, вглядываясь из-под ладони в светового петуха, — нет, совсем обнаглел Дармодеюшка: его дело девок портить, а он на неприятности нарывается, на бой настоящий вызывает. Ничего, сейчас Сергей Иванович его сфотографирует!

Мимо Оскара в сторону командования быстрым шагом проследовал белобрысый коренастый летчик, которого инспектор хорошо запомнил еще с прошлого боя с механическим драконом. Козырнув Уржумскому, летчик сел за руль автоэра-истребителя, свистнул, подождал, пока в кабину запрыгнет волкодав Ероша, и взмыл в небеса.

Бой получился скоротечным, без каких-то там сложных маневров. Не обращая внимания на пируэты Дармодея, истребитель соколом зашел сверху и ударил изо всех орудий. Разбрасывая в стороны световые перья, петух-дракон рухнул в кисель, а Сергей Иванович лихо посадил автоэр прямо перед командирами.

Торжествовали и смеялись на Валах не долго. Из киселя вылетел черный автоэр-истребитель. На обзорных экранах добавили увеличения, и оказалось, что на самом деле машина темно-фиолетового цвета.

— Морвольф. Жив все-таки, — посерьезнел сразу Шувалов, — ну и денек сегодня — сюрприз за сюрпризом. Сперва вместо вспышки рамоизвержение получили, а теперь главный дем к нам пожаловал. Ишь как автоэр перекрасил. Три года назад мы его потеряли: пилот спасся чудом, а автоэр в киселе остался.

Две ракеты земля-воздух по очереди ушли в сторону фиолетового истребителя. Находящиеся в блокгаузе пограничники и все, кто стоял под открытым небом, внимательно следили за атакой. От первой ракеты автоэр Морвольфа ушел маневром, а вторая, словно не заметив цель, ушла за холмы. Один за другим докатились раскаты двух далеких взрывов.

— Ракетами Морвольфа не взять, сейчас увидим кое-что поинтереснее, — лейтенант показал на суету возле