тоже посмотрели и сурово вперились взглядами в Ашу. В сотне сетов от нас, чуть ниже по склону, стоял, невинно прикрытый маскировочной сетью, «Серебряный странник»! А вход, через который мы два дня назад вошли в Лабиринт, был от нас шагах в пятидесяти.

Аша два дня водила нас вокруг зала с Короной!

Девушка беспомощно огляделась и начала стремительно краснеть.

– У меня… плохо с картами… я говорила… – а потом, поалев, словно горячая печь, выпалила главную тайну экспедиции – Потому папа и дал мне помощников!

Мы смеялись до тех пор, пока Аша не присоединилась к нам, и хохотали бы и дальше, но Чиппи вдруг резко замолкла.

– Аша, – сказала она, побледнев – а у тебя только половина короны!

И правда, в руках колдуньи были лишь зубцы и верхняя часть Механической короны. Внизу располагались прорези для крепления второй половины, а вот её и не было.

Мы поглядели на остатки горы и глубоко задумались.

Глава 17. Изменник

Пин бодро пожала ушами и стала спускаться к кораблю. Мы переглянулись и пошли за заказчиком – кажется, она не видела тут особой проблемы.

Мы поднялись в небо тут же, но немало времени прошло, прежде чем сумели смыть смешанную с трухой гранитную пыль и расселись в кают-компании вокруг огромного, блаженно-горячего кофейника. Штосс уютно растянулся на своей лежанке и вылизывался – сидя в корзинке, он пострадал меньше всех. Аша сидела, завернутая в просторный халат, и обвязала пышные мокрые волосы полотенцем. Джафар устроился у нее на плече, закутавшись в большой, пестрый носовой платок.

Пин предложила ей и Герти высушить головы и заодно обезьяну «Электрическим волососушильным агрегатом Меккера», но те отказались на удивление дружно.

***

Ночью мы перелетали через Израненные горы обратно в имперские степи. Я клевал носом в рубке, глядя, как внизу проплывают острыми осколками вершины, освещенные последними отблесками заката. Исполинская Темная луна наливалась в небе мутным светом. Я задумался и уже потянулся к коллекции пластинок для патефона, чтобы поставить что-нибудь бодрое, когда в рубку заглянула… Аша!

– Можно? – спросила она застенчиво.

Ещё как можно!

Я указал ей на кресло Герти, и замешкался: в кресле лежала любимая подушка Герти, да, честно говоря, и Штосса. Но не убирать же её на глазах Аши!

Аша кинула слегка боязливый взгляд за стекла рубки и быстро опустись в кресло.

– В темноте лучше, не видно, как мы высоко, – объяснила она и смущенно замолкла.

Замолк и я, ожидая, что скажет ракарийская красавица.

Обстановка становилась натянутой.

– Спифи! Я должна извиниться! Я водила вас по Лабиринту, как последняя дура!

Я уверил её, что это не такая уж и проблема и задумался, можно ли вспомнить похожий провал из моей богатой биографии.

– И я совершенно не знаю, что теперь делать с короной! – сказала Аша и горько добавила: Отец даже не предполагал, что в Лабиринте может не оказаться второй половины!

– Её точно не было внутри Минотавра? – спросил я довольно глупо.

– Минотавра? – переспросила Аша. – Я не подумала так его назвать! – Она почти что улыбнулась. – Точно не было.

Я решил ободрить её.

– Ты заметила, какая Пин жизнерадостная? Такое впечатление, что она-то как раз была готова найти только половину Короны. Да и Чиппи тоже как-то странно невозмутима. Но у нее чудовищный самоконтроль… – Я задумчиво примолк. – Вот что, Аша, спроси-ка ты завтра Пинни. Думаю, что у нее будет… ну, как минимум, очередной «у Пин есть план».

Аша улыбалась, глядя на меня своими глубокими, бархатными глазами. Я заметил, что они не совсем черные, а скорее с оттенком темного золота.

– Спасибо. Как-то стало сразу легче на душе. Спасибо! Ты… точно на меня не сердит за Лабиринт?

Я вздохнул. Честно говоря, я был сердит за Лабиринт. Но что бы на моем месте сказал Рик Мортон?

– Думаю, это та беда, которую можно исправить извинениями, – улыбнулся я.

Аша глядела на меня, тепло улыбаясь. Опустила глаза и негромко сказала.

– Подумать только, а ведь я впервые увидела вас всего неделю назад… Помню, мне сказали, что переодетые чужаки пробираются по нашим кварталам. Я решила, что они – то есть вы – шпионы империи и подняла армию повстанцев Теней луны на защиту наших людей.

– Всех пятерых повстанцев, – подумал я, но благоразумно промолчал.

– Может потому, что мы не привыкли ждать ничего хорошего от чужих, – задумчиво сказала Аша.

Джаф бесшумно вскочил ей на колени. Девушка погрузила пальцы в его мех и стала почесывать. Джаф блаженно прикрыл глаза и вытянул лапы.

– А теперь с вами мне так хорошо… спокойно…, что я верю, что все как-то образуется. Я соберу Механическую корону целиком, и Саршара узнает мою ярость и вкусит месть рода дар Кабир!

Аша взглянула на меня прямо и произнесла тихо и смущенно.

– Я должна поблагодарить тебя, Спифи. Ты утешил мое сердце.

Я, кажется, начал бурно чесать затылок. Все подходящие к случаю слова выскользнули из головы под этим чудным взглядом, отражающим свет огромной луны.

– Спифи! Я тут кое-что… – Герти распахнула дверь в рубку и застыла на пороге с подносом кофе и улыбкой на устах.

Улыбка её медленно растаяла. Мы с Ашой глядели на Герти молча и довольно бессмысленно. Аша стремительно покраснела и опустила глаза. Герти резко развернулась и вышла. Я слышал, как жалобно звякнули чашки, когда она с силой бухнула поднос на стол. Шаги Герти возмущенно прогромыхали к корме.

Похоже, Аше снова надо передо мной извиняться. Ох, как не люблю я эти сердечные дела с крутыми поворотами!

***

Из дневника Герти

Не люблю мелодрамы, но на Спифи я зла ужасно!

Мало того, что он любезничает в кабине с этой песчаной красоткой, он усадил её на нашу со Штоссом подушку!

Не знаю почему, но это показалось мне особенно обидным. Я грохнула несчастную чашку кофе об стол так, что едва не разбила и ушла к себе в каюту. Даже то, что кофе расплескался на скатерть, доставило мне злобное удовольствие. Я достала из корзинки сонного Штосса, села на кровать и грустно размышляла с котом на руках о людской неблагодарности.

Вскоре в дверях появилась Пин.

– Ничего, если я у тебя посижу? – спросила она бодро.

Мне не хотелось видеть никого, и, честно говорю, я была в том состоянии, когда охотно нарываются на скандалы, но именно поэтому решила преодолеть себя. Не годится сидеть и дуться молча – да, и кроме Пин мне и обсудить это особо не с кем. Что-то