По двору пробежал ропот. Лехиты зашевелились, хватаясь за оружие, кто-то выругался. Радогост поднял руку — все замолчали.

— Норманны? — переспросил он, глядя на Сергея и пытаясь рассмотреть в темноте его лицо. — Я слышал, это поморяне были. Двое твоих воев прибежали раньше тебя и рассказали.

— Поморяне тоже там были, — прохрипел Сергей. — Но немного, проводники.

Радогост медленно кивнул, потом перевел взгляд на пленников. Увидел рыжего десятника Доброгоста, скорчившегося от боли, нахмурился.

— Доброгост? — узнал он. — Ты жив?

— Едва, — простонал Доброгост, играя свою роль. — Они… они перерезали всех, господин. Бежать надо отсюда…

Радогост приблизился к Сергею, встал вплотную. Сергей почувствовал его дыхание — резкое, с запахом чеснока и старого вина. Сотник посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом вдруг спросил:

— А где твой меч, Войбор? Ты всегда носил меч с камнем на навершии.

Сергей замер. Он не знал этого. Пленные ничего не говорили про приметный меч, но терять уже было нечего.

— Сломался в бою, — прохрипел он, не моргнув глазом. — Я взял этот у убитого.

Сергей похлопал по рукояти своего меча — доброго клинка, кованого во Франции, и совсем не похожего на лехитское оружие.

Радогост криво усмехнулся. И в этой усмешке Сергей прочитал все: сотник не поверил, но виду не подал — старый и опытный воин понимал, что его убьют первым, сразу, как только он поднимет тревогу.

— Хорошо, — сказал Радогост. — Отдыхайте, поешьте горячего. После будем говорить о том, как встречать гостей.

Он повернулся и, как ни в чем не бывало, пошел обратно к избе. Сергей сделал шаг назад, к воротам, и в этот момент один из пленников, самый младший из троих, парень лет семнадцати, не выдержал. Страх, боль от ран и побоев, связанные руки — все навалилось разом. Он дернулся, закричал, вырывая веревки из рук Ульфа, одного из молодых хирдманов Сергея:

— Не верь ему, господин! Это не Войбор! Это норманн! Они всех переб…хра-хр…

Парень захрипел, забулькал кровью — Ульф, молниеносным движением выхватив меч, перерезал ему горло.

Все случилось в одно мгновение.

Сергей не раздумывал. Его меч тоже вылетел из ножен раньше, чем затих крик пленника. Лезвие описало дугу и вошло ближайшему стражнику у ворот в горло — чисто, точно, без хруста. Тот осел, захлебываясь кровью, и упал лицом в грязь. Но было поздно, тревогу уже подняли.

Радогост развернулся как пружина. В его руке уже был меч — он выхватил его с такой быстротой, что Сергей только и успел, что поднять щит. Удар пришелся почти в центр, рядом с умбоном, расколов дощатую основу. От силы этого удара Сергей отшатнулся на целый шаг.

— Враг у ворот! — заревел Радогост во весь голос. — Тревога! Норманны! Бей их!

Двор взорвался криками. Лехиты хватали оружие, бежали со всех сторон. Сергей вскинул рог — тот висел у него на шее под кафтаном — и дунул. Три долгих волчьих воя разнеслись над крепостью и лугом, уходя к реке. Сигнал. Сейчас его люди снаружи поймут, что все началось, но им нужно время, чтобы добежать.

— Держать ворота! — заорал Сергей своим. — Асмунд, Ульф, засов!

Закипела схватка.

Орм Длинный уже отбивался от троих лехитов, наседавших с копьями. Его огромный топор, а скорее секира, крушил древки, разил направо и налево. Первый лехит упал с рассеченной головой, второй схватился за разрубленную ключицу, третий, завывая лосем, отскочил без руки.

Ульф с Асмундом прорывались к воротам. Там уже стояли двое стражников с секирами, и один из них успел опустить тяжелый засов, чтобы снова запереть ворота — но Ульф, молодой и бешеный, прыгнул вперед, принял удар секиры на щит и вонзил клинок стражнику под мышку, где доспех не прикрывал. Второго Асмунд ударил ногой в грудь, сбил с ног и добил ударом в горло.

— Засов! — крикнул Сергей, яростно отбиваясь от Радогоста. — Снимайте засов!

Но Радогост не давал ему ни секунды передышки. Старый воин бил жестоко и умело. Его меч танцевал — рубящие удары сменялись колющими, ложные замахи — внезапными сменами уровня и направления. Сергей едва успевал закрываться. Кольчуга на плече уже была рассечена — он даже не заметил, когда это произошло, а под левым нижним ребром саднило — видимо, край вражеского меча все же достал его.

— Ты умрешь здесь, норманн! — рычал Радогост, нанося удар за ударом. — Я твою башку на ворота посажу!

— Посмотрим, — сквозь зубы ответил Сергей и перешел в атаку.

Девять его хирдманов бились как бешеные волки. Они понимали: если не удержат ворота, пока не подойдут основные силы, то все погибнут. Лехитов было вдесятеро больше, и каждый новый удар приносил кому-нибудь новую рану.

Бьёрн Корабел стоял у правой створки ворот и рубил всякого, кто приближался. Его меч работал без остановки — в горло, в пах, в бедро, в колено, в горло. Лехиты падали, но на их место вставали новые. Бьёрн уже получил стрелу в правое плечо — какой-то мерзавец выпустил ее со стены. Викинг не обратил на это внимания, только перебросил меч в левую руку и продолжил рубить.

Торстейн сцепился с двумя здоровенными лехитами в кольчугах. Один махал боевым цепом — железный шар на цепи свистел в воздухе, круша все, до чего дотягивался. Торстейн пропустил удар — шар угодил ему в щит, разнеся в щепы, но сам викинг устоял. Он схватил цепь рукой в кожаной рукавице, рванул на себя, сбил лехита с ног и припечатал его ногой в лицо так, что хрустнули кости. Второго достал коротким копьем — ткнул в шею с такой силой, что наконечник полностью вылез из затылка, перерубив хребет.

Ульф с Асмундом наконец сбросили засов. Тяжелая дубовая балка рухнула на землю. Ворота распахнулись — и в этот миг просвистела стрела, пущенная с башни. Стрела вошла Ульфу в спину, прямо между лопаток. Юноша охнул, упал на колени, но успел крикнуть:

— Ворота… открыты…

Асмунд взревел, как раненый зверь, и бросился на башню, откуда стреляли. Лестница была узкой — двое не разминутся. Он взлетел по ней, сшибая встречных лехитов щитом, и наверху, на смотровой площадке, встретился с лучником. Тот успел выхватить кинжал, но куда ему с этой железкой против Асмунда в ярости. Хольд сломал ему горло одним ударом кулака, приподнял над зубцами стены и швырнул вниз —