фарше. А вот это? Да просто рыба с картошкой». А потом вы дегустируете — и мир переворачивается!

Он подошёл ко мне вплотную и заговорил тише, словно хотел поведать мне самую главную тайну своей жизни:

— Главный секрет английской кухни, юноша, в том, что она прячет своё величие за напускной скромностью. Она не хвастается. Она недоговаривает. Она… — Маро усмехнулся: — Как истинный джентльмен, который никогда не расскажет вам, что был на войне героем. Вы узнаете об этом от… кого-то другого. Или не узнаете вовсе. И в этом — вся красота! Вся её прелесть.

— То есть… — медленно проговорил я: — Весь секрет в том, чтобы… притворяться, что готовишь ерунду?

Аркадий поморщился.

— «Не притворяться» и «не хвастаться» — не одно и тоже, юноша. — он тяжело вздохнул, словно пытался объяснить квантовую физику маленькому ребёнку: — Ваша «фасоль на тосте» и «рыба с картошкой», над которыми вы смеётесь — они честны. Они не притворяются рестораном. Но и Веллингтон, как вы могли заметить — тоже не кричит. Снаружи — скромный золотистый свёрток. А внутри — говядина, прошутто, грибы, горчица, тесто. Слои. Труд. Терпение. Целая империя вкуса, спрятанная под сдержанной корочкой. — Маро деловито поднял бровь: — Не это ли определение хорошего вкуса? Величие, которому не нужно себя объявлять.

Мы с Амелией молчали. Нам даже нечего было возразить. Аркадий всё разложил по полочкам. Однако… вопросы у меня всё ещё оставались.

Прозвенел таймер.

Маро метнулся к духовке с грацией, которую сложно было ожидать от такого манерного человека, и извлёк Веллингтон. Тот был совершенен! Раздутый, золотисто-коричневый, с блестящей сеточкой узора и источающий аромат, от которого у меня предательски заурчало в животе.

— Буквально пять минут отдыха! — строго произнёс Аркадий, словно предугадывая мои действия: — Резать сразу — варварство. Соки должны распределиться. Мясо должно… как бы, успокоиться. Понимаете?

Эти пять минут показались мне вечностью.

Наконец, Аркадий взял длинный тонкий нож и одним плавным движением отрезал первый кусок.

Мощный мясной аромат коварным сокрушительным облаком вырвался наружу. Он был подобен бесу, которого случайно призвали в этот мир! Кружился… Хохотал. Сбивал всё, что попадалось на пути.

А в разрезе Веллингтон был безупречен. Розовое, сочное мясо в центре. Тёмное кольцо грибного дюкселя. Полоска прошутто. И золотистое, слоистое, хрустящее тесто по краю. Это было красиво. Вот честно! Я таких визуально потрясающих блюд не встречал уже давно.

Аркадий выложил кусок на белую тарелку, добавил каплю тёмного соуса и протянул мне вилку с видом человека, вручающего дуэльный пистолет.

— Прошу. И только попробуйте потом сказать, что английская кухня — это только овсянка или фасоль на тосте.

Отрезав кусочек, я поднёс его ко рту.

Дегустация началась внезапно и очень удивительно… Я даже на несколько секунд забыл, как разговаривать.

Хруст теста рассыпался под нёбом, словно первый снег под сапогом. И я вновь выпал из реальности, очутившись внутри самого вкуса. Золотистые стены слоёного теста поднимались вокруг, будто своды древнего собора. Я шёл по мягкому, тёмному ковру грибного дюкселя, и под ногами шептал тимьян. Где-то в глубине пульсировали мясные нотки говядины. Такие тёплые и сочные, что мне не хотелось останавливаться!

Прошутто обернулось солёным морским ветром. Горчица мелькнула искрой в самом краешке — острая, тайная, ушедшая прежде, чем я успел её поймать. Невероятные нотки вкуса заманивали меня всё глубже, и слои раскрывались передо мной, словно страницы книги, которую забыли дописать нарочно.

«Недосказанность!» — прошелестело эхо.

Нет… Это самый настоящий «открытый финал». Многообещающий. И дающий понять, что дальше всё будет просто прекрасно!

— Дерек? — голос Амелии вернул меня обратно.

Открыв глаза, я обнаружил, что моя тарелка опустела.

— Ну? — Аркадий скрестил руки на груди, и на его лице заиграла самодовольная, но, надо признать, вполне заслуженная улыбка.

— Как говорит коллега одной моей подруги, это… возмутительно хорошо! И самое главное — реально изысканно.

Аркадий рассмеялся. Причём впервые за всё время искренне. Без вот этой своей напускной манерности.

— Вот! — воскликнул он, тыча в меня вилкой: — Вот оно! «Возмутительно хорошо»! Юноша, вы только что дали лучшее определение английской кухни, которое я слышал за шесть лет в гимназии и три года в академии. Я, пожалуй, украду его для своего научного труда.

— Крадите на здоровье. Кстати… Вы с Профессором Коноваловым случайно не родственники?

— Случайно не родственники. — усмехнулся Маро: — Но он является куратором сообщества исследователей английской кухни.

— Вот откуда ветер дул. Всё понятно.

— А что же касается мяса Веллингтон — один из величайших шеф-поваров двадцать первого века сделал на нём имя. А зовут его — Гордон Рамзи.

— Да. Слышали про таких. — кивнул я: — Но всё же… Я не совсем понял суть секрета английской кухни. Вы ответили, как-то, уж слишком размыто. И… если честно, желания смеяться над «фасолью на тосте» у меня это совершенно не отбило.

— О, над фасолью на тосте смейтесь сколько угодно! — милостиво разрешил Маро: — Это действительно ужасно. — и, выдержав идеальную паузу, добавил: — Но с хорошим сливочным маслом и капелькой вустерского соуса — божественно.

— Соус и подлива. — я хлопнул себя по лбу: — Ну, конечно!

— Высший балл, Господин Цареградцев. — улыбнулся Аркадий: — Видите ли, это учебное заведение в первую очередь оценивает вашу способность адаптироваться, поглощать информацию и СОЗДАВАТЬ. Если бы я показал вам напрямую — вы бы просто скопировали меня на отборочном туре. А для Харитоновки такой подход недопустим. Экспериментируйте с соусами и подливами, Господин Цареградцев. И вы создадите шедевр, который перевернёт не только моё сообщество, но и всю академию в целом.

— А что же касается сложившейся ситуации? — поинтересовалась Амелия.

— Оу… — Маро уселся в дорогущее кресло и деловито скрестил пальцы: — Если всё то, о чём вы мне рассказали — правда… То я предпочту держаться от конфликта в стороне. Не поймите меня неправильно, Госпожа Симонова! За вас и вашего отца я готов прыгнуть в огонь… Но также вы должны понять то, что у меня последний семестр. Затем начнётся практика. И рисковать своим будущим из-за нескольких самовлюблённых ребят мне не хочется.

— Я вас понимаю.

— Но… Я окажу поддержку ресурсами, если Совет попытается урегулировать ваши… споры при помощи дуэлей. К тому же, для вас, Госпожа Симонова и Господин Цареградцев — мои двери всегда открыты. Так что, за консультациями и посильной помощью вы можете приходить ко мне. Это всё, что я могу сделать в нынешней ситуации.

— Честно говоря, на большее я и не рассчитывала. — дежурно