Эдди от души расхохотался.

— Что он поет? — спросил я.

— Это такая песня, еще советская, — пояснил Пастора. — Очень-очень старая. Я сам не все понимаю! Но смысл такой: для нас нет препятствий, мы способны все превозмочь и победим! Это очень по-русски!

— Понятно.

Гречко перестал петь, закашлялся, а потом произнес что-то совсем непонятное:

— Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики.

— Я не понимаю, — сказал я.

— Я тоже, — кивнул Эдди, — но за это все равно нужно выпить!

Он разлил остатки джина и пододвинул ко мне стакан. Другой он хотел протянуть Гречко, но обнаружил, что тот уже спит, откинувшись на спинку дивана и слегка приоткрыв рот.

Рэй, Эдди и Гречко отправляются в ночной клуб

Мне, грешным делом, показалось, что на этом наши вечерние приключения закончатся, что мы сейчас погрузим сонного Гречко в такси и отвезем его в гостиницу. Но черта с два! Я просто успел позабыть, как рискованно связываться с Пасторой, когда он настроен повеселиться. Дальше события развивались по нарастающей.

Эдди растолкал Гречко и объявил, что мы отправляемся в ночной клуб «Вирджинс».

— А там будут девушки? — опять спросил профессор.

— О, этого добра там более чем достаточно, — заверил его Пастора. — Но мы сейчас пригласим туда еще кое-кого.

Эдди схватил телефон и быстро набрал номер.

— Мариза! Мариза! — заорал он в трубку. — Кон бо та биба, ми амор? — и быстро залопотал что-то на папьяменто.

Закончив разговор, Эдди объявил, что в клубе нас ждут две прелестные девушки. Услышав это, наш русский гость необычайно воодушевился и выразил готовность следовать за Эдди. Мне не оставалось ничего иного, кроме как присоединиться к этой парочке. Я позвонил в клуб и забронировал места.

Без десяти девять мы подкатили к клубу. Шоу обычно начиналось в половине десятого и продолжалось до часа ночи. Мы прошли в зал и сели за столик возле самой сцены. Я заказал мартини с апельсиновым соком для профессора, джин с тоником — для Эдди и пиммс с лимонадом — для себя. Клуб постепенно заполнялся гостями. В начале десятого на сцене вспыхнул яркий свет, а в зале лампы, напротив, притушили. Заиграла музыка, и на подиум вышла первая девушка. Я не знаю точно, кого она изображала, возможно, фитнес-тренера на разминке. На ней были красные спортивные трусики и топ наподобие тех, что носят теннисистки на корте, кудрявые рыжие волосы она перевязала широкой эластичной лентой. Танцевала девушка очень легко и красиво, чувствовалась хорошая спортивная или хореографическая подготовка. Начав медленно и даже как будто неуверенно, она с каждой секундой двигалась все быстрее и энергичнее и через минуту ловко избавилась от той скудной одежды, что была на ней, и предстала перед зрителями во всем блеске молодой наготы. Тело у нее было действительно превосходное. Я никогда не был большим любителем стриптиза, но этот номер мне понравился. Я покосился на Гречко. Он замер со стаканом в руке и буквально поедал танцовщицу взглядом. «Видать, у старика давно не было секса, — с тревогой подумал я. — Как бы он тут на кого-нибудь не набросился». Девушка между тем закончила танец, ловко подхватила с пола трусики и покрутила их на пальце, а затем грациозно удалилась. Возникла короткая пауза перед следующим номером, официанты принимали новые заказы.

— Что вы будете пить? — спросил я Гречко.

— Виски, — ответил за него Эдди.

— Виски? — переспросил я. — Помнится, вы не очень лестно отзывались об этом напитке, мистер Гречко. Может быть, заказать вам водки?

Гречко на секунду задумался.

— Я подумал, странно приехать в такую даль, чтобы пить водку, — сказал он наконец. — Надо пить то, что больше соответствует местной атмосфере.

— Ну, местной атмосфере, пожалуй, больше соответствует ром или кашаса, — заметил я, — но давайте начнем с виски.

Официант принес нам бутылку «Джонни Уокера» с зеленой этикеткой, лед и стаканы с толстым донышком, которые приятно тяжелили руку. Снова заиграла музыка, и на сцену выбежали три девушки, на которых не было ничего, кроме пушистых лисьих хвостов.

— Защитники животных когда-нибудь доберутся до них! — заявил Эдди, тыкая пальцем в сторону танцовщиц.

— Что? — не понял Гречко.

— Меха! — сказал я. — Это непопулярная идея!

Профессор непонимающе посмотрел на меня, из-за шума он, видимо, не расслышал, что я сказал. Я помахал ему рукой, мол, все в порядке, и на время оставил попытки поддерживать беседу. Зал между тем заполнился, свободных мест почти не осталось. Я оглянулся и поискал глазами знакомых. Вдруг где-то на заднем плане в районе бара мелькнул Кингсли Мамис. «Господи, только его здесь недоставало», — подумал я.

Между тем на сцене девушек с хвостами сменила роскошная негритянка со змеей. В голове у меня приятно зашумело, и я подумал, что по-хорошему на этом надо было бы и остановиться, но вечер только набирал ход. Я покосился на Гречко: в его поведении наметилась тревожная перемена. Если на меня алкоголь действовал как седативное средство и после нескольких порций я впадал в расслабленное дремотное состояние, то для профессора, судя по всему, виски был сильным возбудителем. В глазах его зажегся опасный огонек. Гречко вдруг необыкновенно оживился, стал громко смеяться, вскакивать с места и бешено аплодировать танцовщицам. Когда мимо нас проходила продавщица сигарет, одетая в бюстье и стринги, Гречко попытался ухватить ее за попу, но девушка увернулась, ловко вильнув бедром, и погрозила Гречко пальцем. Он молитвенно сложил ладони на груди, а потом послал ей воздушный поцелуй. Я снова вспомнил Вайса — Гречко, безусловно, нуждался в присмотре. К тому же на профессора плохо действовал Эдди — он постоянно подливал ему виски, так что стакан Гречко никогда не был пуст.

Мне надо было отлить, и я отправился в туалет. Меня слегка покачивало, и я с некоторым сожалением отметил про себя, что мне нужно все меньше и меньше выпивки, чтобы захмелеть. В дверях отделанного мрамором клубного сортира я столкнулся нос к носу с Мамисом и попытался обогнуть его по широкой дуге, но он не дал мне пройти и притиснул к стене.

— Слушайте, Рэй, что это за тип с вами? — прошептал он мне на ухо.

— Какой тип? — не понял я. — Тот, который постарше, или тот, который помоложе?

— Который постарше, в синем пиджаке. — Мамис кивнул в сторону выхода.

— Ах, этот… Он консультирует нас по литию. Его фамилия Гречко.

— Когда он приехал? — спросил Мамис, глядя мне прямо в глаза.

— Примерно неделю назад. А что, собственно, случилось?

— Пока ничего, — похлопал меня по плечу дипломат. — Но меня не оставляет