держаться-то? — ответил я, не прекращая шептать, а затем покосился на кочевников. — К тому же, с нами кочевники… Пока стрелы есть, будут убивать.

Признаюсь честно, я раздумывал над тем, чтобы посадить илосцев на переханов, выехать и врезать копьями по трупам. Но подобная атака круто подорвала бы моральное состояние войска. Одно дело — высохшие мумии и демонов крошить, а совсем другое — валить мирных, хоть и мёртвых жителей.

Кочевники продолжали стрелять. Те, у кого заканчивались стрелы, отходили назад, а их место занимали другие. Более молодые и менее опытные подносили связки стрел. Кочевники вообще хорошо стреляют. Луки у них выглядят, правда, как нечто странное, состоящее из дерева, костей и рогов. Но даже с этим странным они лучше большинства стрелков.

В других краях луки считались оружием трусов, разбойников, слабаков и женщин. Но признаюсь честно: будь у меня выбор, я бы предпочёл любого врага убивать издалека, не приближаясь. Жаль, в этом мире пока не появился вождь, создавший бы войско лучников, от которого все знатно огребут, а после этого признают лук идеальным оружием. Вот и приходилось чаще кочевников использовать.

А глухи всё шли и шли. Их ряды удавалось проредить, но не настолько, чтобы спокойно вздохнуть. И, глядя на эту бесконечную реку мёртвой плоти, я думал о том, сколько же людей погибло в этих землях за последнее время. И скольких из них не предали ни огню. И скольких мы ещё увидим до рассвета.

Вероятно, глухи сбивались в огромные стаи, а затем медленно мигрировали по всему Приозёрью в поисках жизненной силы. Несколько миллионов человек населения — это не шутки. Даже трети, если все убитые поднялись, с лихвой хватит…

Бой стихал медленно. Совсем как затухающий костёр, куда не подбрасывают хворост. К середине ночи основная волна глухов, разбившись о нашу оборону, улеглась в траву отдохнуть. И многие не навсегда, а до следующей ночи. Тысячи неподвижных тел усеяли подступы к стене. Лишь редкие группы отстающих не переставали вылезать из темноты, спотыкаясь о трупы собратьев.

Я наконец-то отпустил вихри, которые держал у стены. В голове гудело, перед глазами плыли тёмные пятна. Верный признак того, что я перебрал с шёпотом.

— Оставляем дежурных на стенах! Всем остальным отдыхать! — отдал приказ. — Если снова придёт много глухов, поднимайте тревогу! Надо покемарить…

— Три гонга, — сказал подошедший Тадар. — Три гонга мы их убивали. А они всё шли и шли. Воевода, это как?

— Больше не идут ведь, — пожал я плечами. — Расставь своих ребят, пусть постреливают в оставшихся… А я отдыхать.

Старый хан кивнул и пошёл вдоль насыпи, отдавая распоряжения. Я же, пошатываясь, спустился вниз и побрёл к дому старейшины. Ноги были ватными, в висках стучала кровь. Спать хотелось невыносимо.

В зале ещё было пусто. Я рухнул на лавку, подложив под голову свёрнутый плащ, и закрыл глаза. Сон навалился мгновенно, тяжёлый, без сновидений. Но даже в этом беспамятстве я, кажется, продолжал слышать шарканье мёртвых ног по траве.

Проснулся я затемно, и ощущение было, будто не спал вовсе. Сел, растирая лицо ладонями. Тело ломило, словно я не только не спал, но меня ещё и всю ночь пинали ногами. Однако времени разлёживаться не было.

Я вышел на улицу и сразу понял, что меня разбудило. Сладковатый тошнотворный запах. Вонь разлагающейся плоти. Ветра почти не было, и смрад висел над поселением плотным облаком.

Глухи и так пахли не слишком приятно, а «условно убитые» начинали вонять вдвое сильнее. Поднявший их Дикий Шёпот как-то задерживал разложение плоти… А вот стоило убить глуха, как тот превращался в обычный труп и навёрстывал упущенное.

И самое противное было в том, что если их оставить в таком состоянии, то они могут заново подняться. Дикому Шёпоту-то что? Гнилой труп, свежий труп, костяк… Без разницы совершенно. Может, и не всех поднимет сразу, но дайте ему десяток ночей — и справится.

А я, в отличие от местных, не имел права оставлять за спиной этот могильник. Все эти многотысячные трупы надо собрать и сжечь… А значит, нам предстояло задержаться.

Глава 113

Через гонг у стены вовсю кипела работа. Воины, обмотав лица тряпками, стаскивали трупы глухов в большие кучи. Я видел, как илосцы и кочевники, морщась от отвращения, волокут мёртвые тела за руки и за ноги. Кто-то работал молча, кто-то переругивался, кто-то невнятно шутил, пытаясь заглушить ужас происходящего.

— Ишер! — ко мне подошёл запыхавшийся Гвел. — Мы их складываем, но это надолго… Их тысячи ведь…

— Знаю, — ответил я. — Но оставлять нельзя. Сегодня ночью они снова могут подняться. И я тебе скажу, они запомнят, кто их успокоил в этот раз и постараются найти обидчика. Тебе нужны сотни преследующих тебя трупов?

Гвел помотал головой, кивнул и убежал обратно к своим. Я же направился туда, где у стены стояли трое шептунов — Ферт, Мирим и Ашкур. Они работали без отдыха, без жалоб и с полной отдачей. Каждый держал в руках мешочек с заготовкой для Порошка Солнца. И, низко склонившись, что-то сосредоточенно нашёптывал над ним.

Порошок Солнца сам по себе был просто мелкой пылью, золой, мелким песком. Но после «обработки» обретал удивительное свойство: вспыхивал ярким, почти бездымным пламенем, за считанные мгновения пожирая плоть и кости. Обычный огонь тоже бы подошёл, но сколько дров бы понадобилось, чтобы сжечь такую прорву трупов? А Порошок Солнца не только уничтожал тело, он выжигал саму волю Дикого Шёпота, которая отпечаталась на мёртвой плоти.

— Много ещё? — спросил я, подходя к Ферту.

Пожилой шептун поднял на меня усталые покрасневшие глаза.

— Почти всё, что было в запасе, истратили, — признался он. — Попробуем сделать больше.

— Сделаем, — подтвердил подтянувшийся к нам Мирим. — Зола есть, время есть. Было бы желание.

Я кивнул и отошёл, чтобы не мешать. К полудню все трупы были собраны в пять огромных куч, для верности обложенных хворостом и соломой. Шептуны обошли каждую, щедро посыпая Порошком Солнца и нашёптывая последние наговоры.

Вспыхнули костры почти одновременно. Яркое белое пламя взметнулось ввысь, пожирая мертвецов с невероятной скоростью. Дым, почти чёрный, поднимался столбами к небу, и его, наверно, было видно за много сиханов. Можно было без дыма бы, если иначе нашептать, но бездымный Порошок Солнца делать в несколько раз дольше. У нас просто времени не хватило бы на такое.

Караван выдвинулся, когда