Разбирался с «артефактами предначертанного» Владыка миров долго, а потом и вовсе пропал – нужно было отправиться в каждый из проблемных миров и поглядеть, насколько хорошо удалась «починка» временных линий. Поскольку Ху Баоциня в инциденте он не заподозрил, то и устанавливать дополнительный барьер на зал Сфер не стал, но кое-какие меры предосторожности принял: сферы теперь вращались под потолком, лису не достать и даже не допрыгнуть.

Оставлять серебристого лиса одного, без присмотра он не опасался: лис уже испакостил всё, что только можно было испакостить, побег устроить не сможет, потому что без позволения Владыки миров Сияющий чертог никому не покинуть, и даже если выучится – или вспомнит, – как открывать порталы, то не успеет сделать и дюжины шагов, как связующая нить втянет его обратно.

Серебристый лис не осознаёт, что сидит на своеобразной привязи: Ци, из которой сотворена вся эта сфера, вплетена тонкими, тоньше человеческого волоса струйками в лисий хвост и восполняет его духовные силы, утраченные посмертно. Привязь прочна: её не порвать и не разгрызть.

Ху Баоцинь остался предоставлен самому себе, что не могло не радовать. Никто не ходит за тобой и не нудит: «Ну будь моим помощником». Владыка миров, правда, так не делал, но Ху Баоцинь чувствовал это в каждом взгляде или жесте.

Теперь зал Сфер был в полном его распоряжении. Ху Баоцинь сел, обернул хвост вокруг лап, задрал голову и уставился на непрерывно движущиеся сияющие точки, незаметно для себя погружаясь едва ли не в транс. Ему начало казаться, что некоторые сферы спускаются ниже, чтобы он мог их лучше разглядеть. Обман зрения, такое случается, если долго и не мигая смотреть, скажем, на пламя свечи или фонарь: огонь начинает менять очертания и плясать. Но если сморгнуть, то иллюзия исчезает. Ху Баоцинь сморгнул – не исчезла.

Сферы действительно опустились до уровня его глаз, и иногда замедляли вращение, будто красуясь перед ним. Некоторые просто сияли или мерцали, а в других… появлялись странные движущиеся картины, будто он смотрел на чьи-то сны. Он не знал ни этих мест, ни этих людей, но перед ним разворачивались истории жизни и смерти, любви и разлуки, дружбы и предательства… Некоторым он сопереживал, других ему хотелось закусать до смерти.

А когда он увидел какого-то юношу с глазами, полными талого льда, в сердце что-то шевельнулось. Ху Баоцинь растерянно повилял хвостом. Почему возникло желание оказаться с ним рядом? У него даже шерсть пошла волнами, настолько он разволновался. Когда у юноши появились хвосты – девять лисьих, – Ху Баоцинь сообразил, что это лисий демон. Нет, не мог он быть демоном. У демонов аура другая. Но если не демон, откуда у него целых девять хвостов?

Когда юноша с глазами, полными талого льда, проткнул себя копьём, серебристый лис подпрыгнул на месте, как кот, которого испугали, и залился лисьим тявканьем. Хвост разволновался сильнее прежнего. Ху Баоциню даже пришлось сесть на него всеми четырьмя лапами, чтобы успокоить. Но, видимо, тот юноша выжил, потому что сфера показывала и другие движущиеся картины с ним. Ху Баоцинь выдохнул.

На какой-то краткий миг рядом с этим юношей появились возмутительно рыжий и нахальный молодчик и… Ху Баоцинь вздрогнул всем телом, превращаясь в человека, схватил сферу и придвинул к себе. Ху Сюань? Могла ли это быть Ху Сюань?

– Эй, – резко сказал Ху Баоцинь, встряхивая сферу, – а ну покажи мне эту деву в белом одеянии ещё раз!

Сложно сказать, послушалась сфера или просто так совпало, но Ху Баоцинь вновь увидел Ху Сюань. Да, это точно она, другого такого лиса в мире демонов нет. Судя по орнаменту вышивки на её поясе, она теперь Верховный лисий знахарь. Сердце у него защемило, нахлынули воспоминания. Вероятно, рыжий – это её младший брат, Ху Сюань о нём рассказывала. Но тогда кто этот юноша с глазами, полными талого льда? Чертами лица он похож на Ху Сюань, но та никогда не упоминала, что у неё есть и другие братья. Нет, родственником обоим Ху он приходиться не может, аура отличается.

Юноша с глазами, полными льда, поглядел прямо перед собой. Шерсть у Ху Баоциня встала дыбом. Ему показалось, что глядит тот прямо на него. Глупость, конечно, глядел он на кого-то из тех, кто был вместе с ним в движущейся картине. Но его взгляд, его стать… И вот тут-то Ху Баоцинь всё понял, и это открытие настолько его ошеломило, что он широко раскрыл глаза и забыл, как дышать.

– Да ведь это Лисий бог! – выдохнул он потрясённо.

Лисий бог! У лис появился собственный бог! Но Ху Баоцинь даже не представлял, что могло произойти с лисой, чтобы она получила обожествление. Наверняка что-то чудовищное. Но именно поэтому Ху Баоцинь и почувствовал страшное волнение, когда его увидел: конечно же, все лисы чувствуют своего бога, даже если это его тень, запечатлённая на движущейся картине.

– Покажи ещё… – выдавил Ху Баоцинь. В голове у него царил разброд мыслей, чётко сформулировать, что ему хочется увидеть, он не смог.

Сфера показала ему войну. Лисий бог выступил против заклятых врагов всех демонов – небожителей и небесных богов. Хвост Ху Баоциня вращался, как водяное колесо, настолько он был захвачен происходящим на движущейся картине. Он никогда не видел ничего подобного: демоны стояли единым фронтом, позабыв о многовековых распрях, и, разумеется, это была заслуга Лисьего бога, которому каким-то невероятным способом удалось их объединить… или подчинить? В любом случае, Ху Баоцинь нисколько не сомневался, что победа в этот раз будет на стороне мира демонов.

А потом из сферы плеснуло чёрным сиянием. Ху Баоцинь отпрянул, в кожу воткнулись тысячи невидимых осколков того священного ужаса, что демоны испытывают перед Тьмой. Сама Лисья смерть стояла перед ним и глядела на него – то есть, не на него, конечно, а на тех, кто был перед нею на движущейся картине, – мёртвыми белыми глазами. Языки тёмного пламени вокруг неё складывались в девять чёрных лисьих хвостов. И эта Лисья смерть… была одновременно и Лисьим богом. Ху Баоцинь обхватил голову руками, не в силах отвести взгляда от этой чёрной фигуры, и будто весь заледенел. Тьма, Тьма поселилась в Лисьем боге… или была им, а он легко управлял ею. Не страшился, что она может пожрать его в любой момент, как делала это с тысячей демонов до него. Словно Тьма была ещё одним его хвостом – десятым.

Не в силах дальше смотреть на это, Ху Баоцинь зажмурился. Будучи Верховным