Выборгский практически сразу остановил кровь и отключил чувство боли. Скорее всего, запустить клеточную регенерацию тоже не забыл, не маленький.

— Дичь!

— А ты воспитанная, командир, — хрипло рассмеялся он. — Я бы выразился матом.

— Я тоже выражусь, но только в твой адрес, — прожгла его взглядом. — О чём думал, балбес? В одиночку без какого-либо опыта лезть на водяного волка девятого ранга — это стопроцентная гарантия стать закуской. Я уже не говорю о прямом нарушении инструкции: не приближаться к тварям выше шестого ранга, а к волкам — в принципе.

Парень виновато улыбнулся:

— Разве он не четвёртого был? Всё же по учебнику: серые стрелки у надбровных дуг, левый клык длиннее правого, когти чёрные. Как раз наш профиль! К тому же, он был ранен. Иначе б я не напал, не дурак ведь.

— Что-то не уверена.

Зря я убедила профессора Кунгурского поставить ему зачёт по ранговой идентификации стихийных тварей авансом. Теперь его кровь отчасти на моей совести.

Воткнув клинки Иеремии в землю, уселась рядом. Ближайшие полчаса парню лучше не шевелиться, пусть регенерация хотя бы немного закроет рану. Время пока терпит.

Минут пять мы сидели в полной тишине, пытаясь скрыть друг от друга своё истинное состояние. Он — рану, я — нервы. Стихийники привыкли к стрессу разной степени тяжести, но то в симуляторе, а в жизни, как правильно учил Таганрогский, всё по-другому. Здесь нельзя нажать кнопочку и начать сначала.

— Слушай, а ты правда с ним разговаривала?

— То есть?

— С волком тем, — Йер кивнул в сторону раскуроченной поляны. — Открываю я, значит, глаза и вижу, как вы оба стоите и не двигаетесь. Почти решил, что спятил.

— Так ты и спятил. Я выскочила, волк смылся. На всё ушло две секунды.

— Клянёшься?

— Княжнам верят на слово.

— Ага, как же, — недовольно простонал Йер. — Колись, Тобольская, почему он нас не добил?

Я пожала плечом и с тем же невозмутимым видом проворчала:

— Тебя не добил. На меня он не нападал. Испугался, наверное.

— Это тебя-то? Да ну… Ты слишком красивая, чтобы бояться. Ярослав счастливчик.

— Сильно головой приложился?

— Э-э… порядочно. — Выборгский пощупал затылок окровавленной рукой и сморщился. — Не помню, как очутился здесь. Вроде выставил щит, а потом — бац! — и ты уже с волком курлыкаешь. О, клинки! — Лишь сейчас он заметил своё оружие. — Гляди-ка, на них настоящие боевые царапины.

— Скажи спасибо, не на горле.

— Спасибо, — согласился он без тени иронии. Попытался сесть повыше и снова зашипел. — А у тебя, случайно, нет с собой заживляющей мази, Вась?

— Мазь тут не поможет, — я бросила на него хмурый взгляд. — По-хорошему, тебе нужен нормальный врач. Собственными силами ты ещё долго лечиться будешь.

Йер качнул головой:

— Врача нельзя. Иначе придётся объяснять, где я так напоролся.

— Конечно! Первый патруль и такой залёт! Красноярский мне голову отгрызёт почище волка, а Камышловский её пришьёт и снова с плеч, но уже по уставу.

— Меня Яр линчует первым, — скривился парень. — Это ж я должен был прикрывать тебя… — И тут его осенило: — А давай ему не скажем? Ритуальный рисунок на доспехе цел, а дыру я залью герметиком из ремкомплекта. Никто не просечёт.

— Себя ты тоже герметиком зальёшь?

— Завтра у нас выходной, отлежусь и как новенький. Пожалуйста, Вась, — он сложил ладони в умоляющем жесте. — Если тебе всего лишь отгрызут голову, то меня попрут из института.

Логика у него, конечно, железная.

Скрывать такое — неправильно, это не укус зайчика. Но так сразу от предложения отказываться тоже не стоит. Йер идиот, раз сунулся к волку, однако быть выгнанным с практики не заслуживает. И, чего греха таить, мне самой не хотелось рассказывать Ярославу о том, какой хреновый из меня командир в реальности. Он ещё доверяет мне, даже после отказа назвать имя Игрека. Но доверие вещь хрупкая, а вседозволенность не его синоним.

— Ладно, — ответила я после долгой паузы, — ничего не было. Хорошая погода, попутный ветер, спокойный патруль.

— Вася! — Йер с энтузиазмом схватил мою руку и с пафосом чмокнул в тыльную сторону кисти. — Я твой должник навеки. Проси что хочешь!

— Больше не приближайся к водяным волкам, тогда квиты.

— Замётано!

— И, — добавила со всей серьёзностью, — ты забудешь о том, что сегодня видел.

— Имеешь в виду ваш с тварью «разговор»? То есть, — быстро поправился он, — хорошая погода, попутный ветер, ничего не было.

— Именно.

— Вась, а ведь получается, ты мне жизнь спасла…

— Не выдумывай, — перебила я, не давая развить тему, и повторила: — Ничего не было.

На сей раз Иеремия кивнул без шуток.

На последнюю точку я съездила одна, тут недалеко. Выборгский не в том положении, чтобы лишний раз двигаться и, особенно, возражать. Боли он не чувствовал и даже пытался уверить меня, что здоров, да только зря старался. Лицо бледное, дыхание частое, пальцы подрагивают. Стоило ожидать.

Как вскоре выяснилось, трудности на этом не закончились. На горизонте всплыла новая проблема — на сей раз чисто человеческая.

Одна из пар — Аня с Денисом — застряла в трёх километрах от станции. Денис связался со мной по рации, доложив, что заминка не техническая, а сугубо психологическая.

— До станции доехать не вариант?

Никак нет. Анька в истерике. Я пытался поговорить с ней, но она не слышит. Просто сидит и размазывает сопли. Мы на четвёртой точке уже полчаса торчим.

— Ждите, сейчас будем.

— Истерика не страшно, — прокомментировал Йер, успевший оттереть кровь с доспехов и немного взбодриться. — Вот если бы волк напал…

— Шикарный первый патруль, — рыкнула я. — Просто блеск.

Поставив рекорд скорости, мы с Выборгским добрались до товарищей за каких-то пять минут. Аню увидели сразу. Она сидела возле антенны, обняв колени руками и опустив на них лицо. Эмоциональный фон Вяземской был настолько силён, что ещё на подходе я уловила витающее вокруг неё отчаяние, смешанное со страхом и злостью на себя. Особо не удивилась, лимит «удивлений» на сегодня исчерпан, да и предсказуемо было. Котёл недовольства Ани закипал с первого дня на «Чанбайшань», рано или поздно крышку должно было сорвать.

Денис нарезал круги по