с лёгкой штриховкой. Без плотных заливок, только тонкие линии, несколько точечных элементов.

Для Лизы этот эскиз был очень символичным. Бутон цветка означал творческий потенциал, который ещё не раскрылся полностью. Лира внутри представляла суть её творчества. Белый цвет означал чистоту замысла.

Я закончил эскиз и показал его Лизе. Девушка взглянула на рисунок, и улыбнулась.

— Потрясающе, — сказала она. — Кажется, вы тоже человек искусства.

— Тату-мастер и не может не быть связан с искусством, — кивнул я. — Где будем делать?

— Давайте на предплечье, — сказала Лиза.

Я принялся за перевод эскиза, и в этот момент в мастерскую зашла Вика.

— Привет, — помахала она мне рукой. — Уже работаешь?

— Да, — кивнул я. — Мы будем выполнять татуировку белым цветом.

— О, это интересно, — Вика торопливо начала готовить телефон. — Снова контент интересный получится.

Внезапно Лиза нахмурилась.

— Прошу прощения, но я вам не контент, — твёрдо сказала она. — И я не хочу, чтобы меня снимали на камеру.

Вика вопросительно посмотрела на меня.

— Раз девушка не хочет, тогда не надо, — кивнул я. — Мы не настаиваем.

— Ладно, — фыркнула Вика. — Займусь пока другой работой.

— А присутствие ваше тут обязательно? — резковато спросила Лиза.

Ух ты, поэты во всех мирах одинаково капризные. Это для меня не новость, в прежней жизни я навидался таких ранимых натур, которые были готовы оскорбиться от любого пустяка. Но всё-таки такую резкость было видеть странно.

— Прошу прощения, но это тоже сотрудник моей мастерской, — я сказал это довольно быстро, потому что Вика уже возмущённо набрала в грудь воздух. — И она останется здесь.

— Ладно, — вздохнула та. — Пусть так.

Вика фыркнула и демонстративно села за стол.

Я надел монокль и принялся за работу.

«Начертание активно».

«Обнаружено глубокое творческое истощение носителя. Доступно присвоение свойства».

Работа предстояла кропотливая. Развёл белый пигмент, проверил иглу. Для такой работы нужна была игла потоньше. Работать предстояло медленно, но и слишком топтаться на одном месте не стоило.

Работа с белым цветом имела ряд своих особенностей. Во-первых, при работе с эскизом был риск «загнать» трансферную краску под кожу. Из-за этого татуировка будет не белой, а голубой или синей. Чтобы избежать этого, я перевёл эскиз, а затем стёр его почти полностью. Оставил заметными еле видные линии.

Белый пигмент надо было набивать плотнее, и ложился он тяжелее из-за крупных частиц дисперсии. Во время работы краску было почти не видно, из-за того, что кожа краснела. Так что предстояло работать практически вслепую, доверяясь больше руке да чутью, чем глазу. Тут не было привычного контраста чёрного с кожей, и всякое движение приходилось выверять памятью, держа в голове весь рисунок целиком.

Белый пигмент наносят более плотно и насыщенно, чем другие цвета, особенно на смуглую или тёмную кожу. Из-за этого мастеру требуется больше времени и усилий для одного прохода.

Заживала она тоже особенным образом. Дольше обычного, это во-первых. Во-вторых, сразу после сеанса она обычно имела розовый или жёлтый цвет. А со временем уже становилась белой. Кожа на месте татуировки немного возвышалась, создавая эффект шрама.

Самое главное в уходе, после нанесения её надо тщательно скрывать от солнца, наносить солнцезащитный крем. Иначе она тоже может пожелтеть.

Я объяснял всё это Лизе, пока делал работу. Слушала она внимательно, иногда задавала вопросы. Через два часа работа была завершена.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: композиция гармонична, линии чистые. Эмоциональная точность высокая: намерение клиента и исполнение мастера совпадают. Итог: зачтено».

«Татуировке присвоено свойство: „Вдохновение“. Эффект: постепенное возвращение творческой энергии, обострение образного мышления, способность находить неожиданные художественные решения. Действие нарастающее».

«Прогресс: 15/20».

Пятнадцать из двадцати. До следующего ранга оставалось всё меньше работ.

Закончив, я протёр кожу и осторожно осмотрел свою работу. Сейчас рисунок был почти не виден, лишь чуть припухшая, покрасневшая кожа. Но со временем она проявится.

— Готово, — сказал я. — Ещё один момент, таким работам часто нужна коррекция. Поэтому через месяц придёте ко мне ещё раз, я посмотрю, надо ли где-то добавить цвет.

— Так хотите меня увидеть снова, — легко улыбнулась Лиза. — Я поняла, приду.

За моей спиной послышался длинный выдох.

— Красивая работа, — добавила Лиза. — Теперь я уверена, моя муза вернулась.

Она заплатила, попрощалась и ушла. Едва за ней закрылась дверь, Вика вскочила на ноги.

— Надо же, какая цаца, — пробурчала она. — Сниматься не захотела. Там такая работа красивая была, всё бы обалдели! А эта Лиза…

— Напротив, там было почти не видно татуировки, — возразил я. — Поэтому даже хорошо, что в итоге обошлось без съёмок.

— Всё равно, она могла и не выпендриваться, — заявила Вика. — Такая вся утончённая и ранимая, ну да.

Я усмехнулся про себя. Кажется, дело тут было вовсе не в съёмках, но вслух я этого говорить не стал.

— Не сердись, — примирительно сказал я и принялся за уборку рабочего места. — Каждому клиенту своё. Кто-то любит камеру, кто-то её на дух не переносит.

Вика что-то проворчала себе под нос, но спорить не стала.

После этого был ещё один клиент, с обычной татуировкой без начертания. А вечером я стал собираться к Игорю и Ирине. Вика сегодня со мной не пошла — у неё была ещё работа по другому проекту.

Эскиз в детскую я продумал ещё днём. Мне не хотелось останавливать выбор на чём-то банальном, примеров которого хватало в интернете. Я даже изучил немного детские сказки этого мира, они были очень похожи на наши.

Но мне хотелось чего-то другого. Я представил себе большое раскидистое дерево во всю стену. Дерево это росло бы прямо из угла комнаты, и крона его расходилась по стене и заходила на потолок. А в ветвях жил бы целый мир. На ветвях прятались домики, как у сказочного народа, верёвочные лесенки, фонарики. На одной ветке можно изобразить сову в очках, читающая книгу. На другой ветке семейство ёжиков. Внизу, у корней, спрятался бы лисёнок, а в дупле выглядывала любопытная белка. А по небу плыли бы воздушные шары и парочка бумажных корабликов на ниточках.

Дерево-дом, где живут добрые звери. Чтобы ребёнок, засыпая, разглядывал его и придумывал про каждого зверька свою историю. Чтобы стена эта росла вместе с ним и будила воображение.

Мне замысел очень понравился, так что оставалось получить одобрение Игоря и Ирины. После работы я зашёл в магазин, выбирая все необходимые материалы.

Набрал акриловых красок, нашёл грунт. Купил кисти разных размеров, широкие плоские для фона, потоньше для деталей, совсем тонкие для мелочей. Не забыл малярный скотч, чтобы защищать то, что не надо красить. И защитный