отличие от девушки, с которой можно демонстративно порвать, с матерью такой вариант не слишком работал. Поэтому обезопасить её было труднее.

— Серёж, ну, правда… Ты же не Митрофанушка, не хочу учиться, а хочу жениться! Тебе ещё полтора года в школу ходить. Как ты себе это представляешь?

— Скоро восемнадцать исполнится и сразу в ЗАГС. Раз-два, и в дамках.

— Кошмар! А что одноклассники твои на это скажут? Они же смеяться над тобой будут!

— Пусть только попробуют, — усмехнулся я. — В конце-концов, не зря же я два года сидел в девятом. Не зря страдал, так сказать. А сейчас справедливость восторжествовала. Ордена нашли героев. Цель достигнута, начинаем новый жизненный этап

— А школа⁈ — воскликнула мама. — И как вообще ты себе представляешь вашу молодую семью? Ты будешь здесь ходить в школу, а она там развлекаться?

— Школу переведу на дистанционку, а сам в Москву уеду.

— Ужас… — выдохнула мама. — Какой кошмар. А я? Что со мной будет? Сгорю со стыда, а пепел попрошу развеять над Гималаями?

— Нет, мам, — засмеялся я. — Я из твоей жизни не исчезаю. И ты из моей. Понимаешь? Всё равно, такой момент обязательно бы настал. Просто он настал немного раньше, чем ты ожидала. Но у тебя интересная работа, ты должна заняться вплотную карьерой и личной жизнью. Поверь, ты можешь ещё очень много всего хорошего встретить и получить.

— Вот ты мудрец, — покачала она головой. — Всё решил за меня.

— Я тебе ещё и женихов буду подбирать.

— Вытянуть бы тебя хорошенько вожжами вдоль хребта. Или палкой, за неимением вожжей.

— Мам, ну а чего время терять? Так лучше будет, поверь. Намного.

— Не знаю, Серёжа. Не знаю…

— Ну, ты пока не переживай. Это ведь не прямо сейчас. Может, через месяц или ещё как-то так… Да тебе так даже спокойней будет. Не нужно с работой этой переживать, расстраиваться. А завтра я, кстати, на день-два улечу. Начальник посылает…

— Вот и побыли вместе на длинных выходных…

— Рождество, обещаю, отметим вместе. Пойдём на всенощную, а утром пир закатим.

— Иди ты, Серёжа…

* * *

Маршрут у меня был не совсем прямым. Даже наоборот. Нужно было снова доехать до Новосиба, оттуда — поближе к Москве. А там — на электричке. Ангелина, естественно, полетела напрямую. Хотела со мной, но это было бы неправильно. В общем, до Новосибирска меня довёз Чердынцев. Меня и Крапивина.

— Слышь, ты салабон ещё, конечно, — доверительно сказал он мне, когда мы ехали на машине, — но не надо меня при всех Павлом Борисовичем называть.

— А как? — кивнул я.

— Зови Крапом.

— Зашибись, — усмехнулся Чердынцев. — Крап и Крас. Вы типа герои комикса что ли? Следствие ведут Колобки.

— Могу вас, товарищ Крап, Лопатой величать, — предложил я, но он на лопату не согласился.

— Давай по имени тогда, Пахан, Пал. Или просто Паша.

— Ладно, — улыбнулся я. — Пахан. Договорились.

— И не выкай смотри, спалимся.

— Не знаю, Паша, где мы тусить будем, но я тебя не спалю, не кипишуй.

Дорога была неблизкой. Со всеми этими пересадками и объездами в Москву мы прибыли ближе к вечеру.

— Павел, а зачем тебе все эти дорожные трудности? Нафига ты со мной попёрся? Летел бы напрямки. Утром был бы в Москве.

— Ничё, братишка. Зато подружились. Хлеб переломили, поговорили о многом. Разве плохо?

— О том, какие тебе девки больше нравятся? — хмыкнул я.

— О напарнике, чем больше знаешь, тем лучше.

— Мы не напарники, а ситуационные союзники. И то не факт.

— Слово-то какое. Не забывай, я ведь и прищучить могу. С Мансуром.

— Не можешь, — махнул я рукой.

— Да я бы и не стал. Ты вроде нормальный пацан. Скажи лучше, что ты у этого Саида узнать хочешь?

Саид был одним из племянников Мансура. Тем, который якобы уехал в Лондон после стычки в Москва-Сити.

— Он сейчас дрожит, — довольно оскалился Паша. — Прячется, поджал свой хвост поганый. Дядьку вальнули, а уж его сявку и подавно вальнут, даже именем не поинтересуются. Да? Да. Зачем он тебе? Что хочешь узнать?

Я покачал головой.

— Секреты сплошные, — ухмыльнулся он. — Ну ладно. Ты знаешь, что Мансур занимался распределением долей в «Белом мысе»?

— А кто его уполномочил?

— Не он один, конечно. Но он имел веское слово. А ты знал, что на него давили, чтоб он Ширяя из проекта выкинул? Им Ширяй поперёк горла стоял. Старый бандос с крепкими связями. Они из кожи лезли, а только хер там. Ширяй не сдаётся и даже ещё себе прихватить желает.

— Кто «они»? — нахмурился я.

— А-а-а! Заинтересовался⁈ Ещё бы! Тема интересная, да! Есть серьёзные люди, которые хотят под себя проект подмять. Им Мансур обязан был по гроб жизни. Формально, хотели типа, чтоб никакого криминального следа.

— А какой за Лещиковым след? — удивился я.

— Так не только же мы с тобой знаем, кто такой этот Лещиков на самом деле. Да это и неважно, сами они ничуть не лучше. На крови во время войн такие бабосы подняли, Ширяй от зависти подавится. Ты, кстати, как узнал, что Лещиков — это Ширяй?

— Раскопал архив интересный.

— А почему не показал?

— Мы ещё слишком мало знаем друг друга, — кивнул я.

Он заржал.

У Киевского вокзала нас ждала машина. Крапивин взял в камере хранения ключи и зашагал уверенной походкой на парковку. Пикнул брелоком и открыл дверь серой «Гранты».

— Падай, — кивнул он.

— Так что, выдавил Мансур Ширяя или нет? — вернулся я к интересной теме.

— Нет, это Ширяй его выдавил с этого света. Ты знаешь, что твоей персоной заинтересовались? И не только правоохранители, между прочим.

— С какой это радости? — прищурился я.

— С какой? Сам посуди. Отдубасил племянника Мансура, не стесняясь видеокамер. А потом и сам Мансур кони двинул. Где-то неподалёку от ширяевского дома. Дочку которого племянники и пытались ши-ши.

— Ши-ши? Что они пытались?

— Что пытались? Ты их не пробивал что ли? Зря. Мог бы Саню попросить. У них, между прочим, очень много интересного в бэкграунде. И это помимо экономической деятельности. Любители развлечений те ещё.