class="p1">Память о вчерашнем ударила без предупреждения — его руки на моём теле, жар ладони, скользящей под платье, пальцы, сжимающие бедро так властно, собственнически. Его голос, хриплый от сдерживаемого желания: «Я заставлю тебя просить».

Память разбудила голод — острый, жадный.

Хочу. Вернись. Прикоснись снова.

— Да пошло оно, — прошипела я вслух, вырываясь из-под одеяла.

Но это чувство не исчезло. Продолжало тянуться сквозь стену — туда, где двадцатью шагами дальше находились его покои. Я ощущала его присутствие, как ощущаешь тепло костра в холодную ночь, зная, что стоит подойти ближе — и сгоришь.

— Миледи? — голос за дверью повторился, более настойчиво. Знакомый. Служанка с оленьими рогами.

Лира. Та самая, что вчера смотрела на меня без страха и сказала: "Его Величество верит, что вы не причините вреда намеренно".

Идеально.

План, сформированный прошлой ночью, пока я лежала и смотрела в потолок вместо сна, развернулся в голове с чёткостью шахматной партии. Служанки знают всё — каждую сплетню, каждый секрет, каждую слабость своих господ. Надо только расположить её к себе, разговорить, вытащить информацию.

Я как-никак провела последние пять лет, выуживая нужную информацию из людей на переговорах. Одна служанка — детская забава.

Накинула шёлковый халат цвета осенней листвы, надела обе перчатки и открыла дверь, изобразив на лице тёплую, благодарную улыбку — ту самую, что использовала с ассистентками и младшими сотрудниками, когда нужно было, чтобы они чувствовали себя ценными.

Лира стояла с подносом в руках. Оленьи рога на этот раз были украшены свежими гроздьями рябины, карие глаза с золотыми искорками подняты — не дерзко, но с лёгким любопытством. На подносе аккуратно расставлены тарелки с виноградом, яблоками, свежим хлебом с маслом, кувшином дымящегося чая, от которого шёл аромат корицы и мёда.

— Доброе утро, миледи, — произнесла она, делая лёгкий реверанс, который заставил рябину на её рогах качнуться. — Его Величество приказал принести вам завтрак.

— Спасибо, — ответила я, отступая и открывая дверь шире. — Входи, пожалуйста. Лира, верно?

Девушка кивнула, входя и направляясь к столику у окна.

— Да, миледи. Вы запомнили.

— Конечно запомнила, — ответила я, усаживаясь в кресло и беря чашку с чаем. Горячая керамика обожгла ладони приятно, отгоняя утренний холод. — Ты единственная здесь, кто не шарахается от меня, как от чумной крысы.

Лира усмехнулась — тихо, но искренне, расставляя тарелки.

— Многие боятся того, чего не понимают, миледи. Это природа фейри — опасаться неизвестного.

Я сделала глоток чая — вкус был насыщенным, сладким, с лёгкой горчинкой — и посмотрела на неё поверх края чашки.

— Лира, — позвала я мягче, вкладывая в голос ту интонацию, что использовала с людьми, которых хотела сделать союзниками. — Можешь остаться на минутку? Поговорить? Мне... честно говоря, одиноко здесь. Ты единственная, кто был добр ко мне с тех пор, как я здесь оказалась.

Девушка колебалась секунду — я видела борьбу в её глазах, взвешивание долга и сочувствия — потом кивнула, расправила складки на синем форменном платье и присела на край стула напротив.

— Конечно, миледи. О чём вы хотите поговорить?

Я сделала ещё глоток, собираясь с мыслями.

— О короле, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытно, а не отчаянно. — Я пытаюсь понять его. Понять, почему он так настаивает на наследнике. У него правда нет детей?

Лира нахмурилась, и в её взгляде мелькнуло удивление.

— Миледи, разве вы не знаете? У Его Величества двое детей. Алистор и Кейт.

Чашка замерла у моих губ.

Я уставилась на неё, пытаясь переварить информацию.

— Что? У него есть дети?

— Да, миледи. Восемь месяцев назад они нашли его. Это была... — она вздохнула, — долгая и печальная история. Триста лет назад Его Величество любил смертную ведьму. Она забеременела близнецами, но его отец, старый король, был категорически против союза с человеком. Бросил Рована в темницу, пока посылал охотников убить ведьму и детей.

Сердце сжалось — неожиданно, болезненно.

Боже. Триста лет назад.

— Мать короля помогла ведьме сбежать, но та успела забрать только одного ребёнка — девочку. Мальчика спрятали в лесу под защитной магией. Рован вырвался из темницы, но было уже поздно. Он думал, что все они погибли. Триста лет жил с этой уверенностью, с этой виной. Пока восемь месяцев назад Алистор не пришёл и не привёл сестру.

Лира сложила руки на коленях, и в её голосе прозвучала печаль.

— Думаю, Его Величество расскажет вам сам, если попросите. Это... больная для него тема.

Я сидела, переваривая слова, и что-то сжималось в груди всё сильнее.

У него есть дети. Двое. Которых он триста лет считал мёртвыми.

Тогда зачем, чёрт возьми, ему я?

— Но если у него есть дети, — прошептала я, наклоняясь вперёд, — зачем ему ещё один? Зачем я?

Лира покачала головой, и на лице появилось выражение печали, смешанной с пониманием.

— Алистор не может унаследовать Осенний Двор, миледи. Его магия... другая. Он сын Рована, но его сила уже связана со Светлым Двором, не с Осенью. Если он попытается взять трон Осеннего Двора, земля его отторгнет. Она просто не признает его. Он может править только Двором Света.

— А Кейт? — спросила я, хотя уже начинала понимать ответ.

— Она женщина, миледи, — Лира вздохнула, и в её голосе прозвучало разочарование. — В Осеннем Дворе патриархальное общество. Древние законы. Женщины не могут править, как бы сильны они ни были. Только мужчины. Только те, в ком течёт чистая осенняя кровь. К тому же, Кейт связана с Летним Двором — она не может покинуть Оберона по условиям их союза. И даже если бы могла... закон всё равно не позволит ей взять трон.

В моей голове начала складывалась картинка — холодная, безжалостная, логичная, как хорошо просчитанная бизнес-стратегия.

У него нет наследника для Осеннего Двора.

Алистор — не подходит по магии.

Кейт — не подходит по полу и обязательствам.

Ему нужен сын. С чистой осенней кровью. Который сможет унаследовать трон.

И я... я единственная, кто может дать ему такого ребёнка.

Потому что ритуал зачатия лианан ши снимает проклятие бесплодия. Навсегда.

Желудок свело судорогой, и я почувствовала, как по спине прокатилась волна холода.

— Но какое на нём проклятие? — спросила я тихо, хотя часть меня уже знала, что ответ будет плохим. — Почему он не может зачать от обычной фейри?

Лира