отреагировала только Грация. Миг давления ауры оказался настолько коротким, что мимолетное чувство распознали разве что третьекурсники… и они с Арной. Почему?

— А в качестве извинения я произнесу короткую поэму! — объявил Медей с учительского подмостка.

И снова превратил обычный завтрак в чистое безумие.

Грация быстро забыла о происшествии с аурой. Она хохотала как сумасшедшая, когда вслед за третьим курсом к выходу рванула большая часть второго и даже несколько самых сообразительных первого. Сообразительных, но не умных — наставник Медей уже декламировал несколько стихов ранее, и ничего, кроме странно простой, но притягательной формы поэзии, при этом не демонстрировал.

— Пустите меня! Пустите!

— Они закрыли дверь снаружи!

— ПРЕДАТЕЛИ-И-И!!!

Грация держалась изо всех сил, но смех рвался из нее с такой беспощадной неудержимостью, что она едва не сползла на пол от дикого хохота и конвульсий. Остальные косились на нее недовольно или подозрительно. Мало кто видел в этом хаосе повод для смеха, где парочку учеников успели основательно затоптать, а по двери начали садить быстрыми заклинаниями. Грация неловко прокашлялась, попыталась подавить улыбку и чинно уселась обратно, как будто и не стоял над схваткой ее заливистый, детский смех.

Она ни за что не признается в этом вслух, но, в отличие от остальных обитателей академии, девушку действительно забавляли выходки наставника Медея.

Она следила за каждым выступлением этого беспринципного, обаятельного мерзавца как за сценой в гениальной пьесе. Уже после Второго Испытания в своем лабиринте, он стал в ее глазах настоящим мастером, недостижимым виртуозом в лицедействе и надувательстве. Он гениально выворачивал факты, жонглировал чужим мнением, как бродячий артист речной галькой, менял черное и белое местами с легкостью смены блюд за обедом.

В отличие от большинства других людей, она никогда не могла предугадать хотя бы приблизительно, куда повернет мысль мужчины в следующее мгновение. Не могла, пускай и пыталась придумать, что он сделает, как выйдет из ситуации на этот раз. Казалось, наставник Медей раз за разом ставит себя в невыгодное, странное, а то и вовсе дурацкое положение, чтобы обмануть своих оппонентов, а потом вывернуться настолько изящно, что вода из лужи, в которой он лежал до этого, начинала стекать со спин его несчастных противников, тогда как сам он щеголял абсолютно сухой одеждой.

Подход, в котором она так хотела однажды преуспеть сама. По крайней мере, в магии. Нечто подобное пытался использовать и ее учитель. Но ему никогда не хватало моральной гибкости и терпения.

Он быстро злился, пытался следовать первоначальному сценарию и отказывался менять ситуацию. Его кровная месть голубиному племени выглядела идиотской затеей (как и было задумано), но за ней таился расчет и железная воля. За эти несколько лет учитель многого добился. Состряпал безобидный образ городского сумасшедшего, ограничил миграцию диких птиц в город, даже придумал целую традицию ватагам мальчишек: убей и зажарь голубя, иначе ты не можешь считаться мужчиной.

Вот только ее не отпускала мысль, что тот же Медей за вдвое меньший срок сделал бы так, что градоправитель и главы кланов сами бы радостно истребили всех пернатых вредителей «в отместку» ему. Или в качестве дурацкого соревнования. Или этим вовсе занялся бы наставник Аристон через свою поэзию, при этом оставляя за собой след из униженных, обесчещенных, растоптанных его «даром» граждан.

Может быть, именно поэтому ее учитель так вцепился в странного, неуместного посетителя с наглой просьбой и подозрительной аурой. Настолько, что доверил ему собственную ученицу, пусть и закрыл это вуалью формальностей из намеков, тонких угроз и зудящей клятвы исполнить просьбу.

И этим дал Грации огромный шанс. С первого же урока она поняла, сколь много знает, и насколько больше — скрывает Медей. Да, подобное можно сказать о всех остальных наставниках, вот только для них она всего лишь еще одна ученица, а для него — единственная, кто держит эту скользкую рыбу за жабры. Пускай даже так слабо и ненадежно.

Да, Грация искренне наслаждалась его выходками. Но еще больше удовольствия она получала от того, что чувствовала на опасном, непредсказуемом, умелом и скрытном мужчине свою мелкую, почти иллюзорную власть. Она знала, что мягко держит его за горло своей просьбой, фактом возможности этой просьбы, самим своим существованием, обучением в Академии и неохотно данным словом помогать ей от наставника Медея. И это помимо самой Просьбы и незримой тени Учителя у нее за спиной.

О, последний вечер, после того урока и не менее великолепного посвящения в Пожиратели Смерти, она не могла уснуть до самого утра не только из-за их грандиозного похода: в какой-то момент Грация стала представлять, как свяжет его самой тяжелой, самой неприятной (но формально не выходящей за рамки соглашения) просьбой. Как выжмет до капли все его жутко интересные секретики, все его тайные знания, саму особенность его разума, что ставит в тупик и приводит то в восхищение, то в ярость каждого мага внутри древних стен Академии Эвелпид.

Но для этого ей нужно самой представлять из себя ценность. Какой смысл требовать исполнения клятвы в какой-нибудь мелочевке? Если уж бить — то наверняка, без шансов обвести себя вокруг пальца. Так она думала до вчерашнего дня, так и продолжала думать сейчас, но…

Честно говоря, последний пир в их ойкосе изрядно обескуражил Грацию. Под маской язвительного ублюдка в наставнике Медее прятался странный, не слишком приятный, но до дрожи обаятельный мужчина. Оказывается, он мог быть понимающим и чутким, когда хотел. Мог сгладить углы, мог с завидной легкостью превратить их тяжелую, гнетущую ситуацию в комнате в начало крепкой дружбы. Мог ободрить, успокоить, о великие предки, даже УТЕШИТЬ!!! Он походя заставил остальных Пожирателей принять Елену, поцелуй ее йожик, ДИОНИДУ!!! И никто не возразил достаточно резко, чтобы испортить ему этот план.

Да, наставник мог бы стать лучшим педагогом во всей академии. Настоящим Наставником с Большой Буквы. Выдающимся ментором. Мог. Но он им не был. Не стал. Причем совершенно сознательно. И за это, за его отказ стать кем-то важным для учеников… она его искренне презирала. Презирала достаточно, чтобы сознательно оставить и взращивать обиду за Лабиринт, за странную выходку учителя, за постоянные гадости и злые шутки… ожесточить свое сердце и не поддаваться его обаянию.

Потому что больше всего на свете она ненавидела тех, кто сам, лично отвергал шанс стать лучшей версией себя и упорно карабкался вниз по лестнице, ведущей к Парнасу.

— Ну что, начнем выполнять наши задачи сейчас или подождем отборочных Медея? — шепнула ей дриада.

— Сейчас. За