в пустоту. Под его ногой тут же вспыхнуло призрачное перо, переливающееся семью оттенками пламени. Еще шаг — еще одно перо. Старик словно неторопливо прогуливался по невидимой лестнице, но с каждым его вальяжным шагом пространство вокруг искажалось, перенося всю троицу на многие километры вперед. Всего несколько таких шагов, и они бесследно растворились в ослепительной синеве.

Молли подошла ко мне и без предупреждения обняла. Её браслеты холодили кожу, и крошечные разряды покалывали там, где она касалась меня.

— Не затягивай со своими звёздами, Винтерскай, — она отстранилась, но не отпустила мой рукав. — Уж очень вкусно готовишь. Было бы обидно потерять такого повара из-за какого-нибудь клана.

— Постараюсь. А ты куда направляешься?

— Завтра отбываю в Секту Грозового Предела, — она гордо вскинула подбородок, но в её глазах мелькнула лёгкая грусть. — Отец наконец-то договорился. Так что в следующий раз мы увидимся уже как официальные практики крупных сект. Посмотрим, кто из нас быстрее достигнет высот.

— Ловлю на слове. Удачи, Молли.

— И тебе, — она подмигнула и, развернувшись, пошла к воротам поместья. Серебристые волосы блеснули на солнце.

Маркус подошёл следующим, выглядя непривычно серьёзным.

— Отец вручил мне приглашение в Секту Убийц Монстров, — он показал свёрнутый свиток с чёрной печатью. — Отбор через две недели.

— Удачи, брат.

— И тебе, — он крепко пожал мне руку.

Маркус усмехнулся, хлопнул меня по плечу и направился к воротам.

Теперь оставались только Беллатрикс, Кай и Эмма.

Сестрёнка стояла между ними. Худенькая фигурка в дорожном платье, с небольшим чемоданом у ног. Рид сидел рядом и тёрся головой о её колени.

Я подошёл и опустился на колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Ну что, мелкая. Готова?

Она кивнула и прикусила губу, изо всех сил стараясь держаться, но в конце концов уткнулась мне в грудь. Маленькие кулачки вцепились в рубашку, и всё, что она так старательно сдерживала, хлынуло наружу. Беззвучно, только плечи тряслись.

— Я буду писать тебе письма, — прошептала она в мою рубашку. — Каждый день. И в этот раз отправлю.

— А я буду отвечать. И присылать рецепты. Научишься готовить не хуже меня.

Она издала что-то среднее между смехом и всхлипом.

— Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Не уходи далеко от вулкана. Не пытайся путешествовать одна, не ввязывайся в приключения. Просто учись и жди. Я приеду.

— Когда?

— Как только смогу.

…

Она отстранилась первой. Вытерла глаза, расправила плечи и подняла чемодан. Рид мяукнул ей вслед и потёрся о мои ноги.

Кай кивнул мне. Мы оба не из тех, кто умеет растягивать подобные моменты.

— Ты, похоже, нашёл себе проблем на ближайшие лет сто, — он усмехнулся.

— Да и ты я думаю не заскучаешь.

Мы переглянулись, и этого оказалось достаточно.

Беллатрикс подошла последней. Её огненные волосы с вплетённой белой лентой развевались на ветру.

— Точно не полетишь с нами?

— У меня свой путь.

Она помолчала. Потом протянула руку и коснулась моей щеки, так же, как сегодня утром.

— Значок поросёнка укажет дорогу к секте. Приезжай, когда будешь готов.

— Приеду.

Она отступила на шаг, и за её спиной развернулись огромные огненные крылья. Жар волной прокатился по саду, заставив яблони зашуметь листвой.

Кай встал рядом с ней, Эмма взялась за его руку. Сестрёнка обернулась и помахала мне — маленькая ладошка на фоне пылающих крыльев.

Я поднял руку в ответ.

Они взмыли в небо — три фигуры на фоне голубой бездны. Всё выше и выше, пока не превратились в точки, а потом исчезли совсем.

Тишина обрушилась на сад.

Я стоял посреди лужайки и смотрел в пустое небо. Три точки давно растаяли в слепящей синеве, но я всё равно искал их там, где уже нечего было искать.

Со стороны террасы донёсся звон тарелок. Я опустил голову и обернулся.

Жизнь в поместье шла своим чередом. Слуги проворно сновали между яблонями, убирая остатки нашего пира. Альфред руководил процессом: по его коротким жестам Герта с девушками уносили горы посуды, а Освальд с кряхтением тащил по гравию тяжёлый чугунный казан. Двор полнился людьми, перекличками, торопливыми шагами.

Но чем громче кипела работа вокруг, тем тише становилось внутри.

Я смотрел на сдвинутые скамьи. На пустой стул, где только что сидела Эмма. На место, где я учил Маркуса и Кая резать морковь, отбивался от подколок Молли и смотрел, как мелкая со смехом перекидывает мяч.

А теперь они все разъехались, разлетелись — растворились в этом дурацком синем небе. И посреди суетящегося двора я просто стоял, не в силах сдвинуться с места.

Тяжёлое горячее тело ткнулось мне в бедро.

Рид уселся рядом, обернул хвост вокруг лап и тоже уставился на пустой стул сестрёнки. Через нашу ментальную связь скользнул образ: маленькая черноволосая девочка чешет его за ухом. Потом картинка померкла, оставив после себя лишь холодную пустоту и вопросительное, почти жалобное ощущение.

— Да, — сказал я, зарываясь пальцами в жёсткую шерсть на кошачьем загривке. — Улетели. Но мы с ними встретимся. Не знаю, сколько лет или десятков лет для этого потребуется, но это произойдёт. Когда-нибудь.

М-да. Когда-нибудь.

Отличная фраза, которая ничего не значит и при этом обещает всё на свете.

Рид тихонько фыркнул, боднул мою ладонь головой, и тоска в мыслях сменилась новым, чётким образом: река, всплеск воды и удочка в моих руках. Настойчивый призыв к действию.

Я усмехнулся. Умный зверь, знает, что мне сейчас нужно.

— Пойдём, — я кивнул коту, отворачиваясь от опустевшего стола. — Мне надо подумать.

На кухне я отрезал кусок сырого мяса Горного Круторога от утренних остатков и завернул в промасленную холстину. Рид, углядев мясо, мгновенно подобрался: уши торчком, зрачки в щёлочку, оба хвоста вертикально вверх.

— Это наживка.

Обиженный фырк. Но из ворот он потрусил следом, не отставая ни на шаг.

Дорога от Южного холма к реке шла мимо деревни. Я свернул к ресторану по привычке, потому что повар всегда проверяет кухню, даже если собрался на выходной.

«Ресторан у Реки» дремал в послеполуденном тепле. Фонари потушены, терраса подметена, стулья аккуратно составлены вдоль стен. Из приоткрытого кухонного окна тянуло луком и свежим тестом, а Густо что-то напевал себе под нос между перестуком ножей. Девчонки Глаши на месте, работают, не стали брать выходной и пытаются подбить клинья к столичному Шефу…

Я постоял у крыльца, глядя на вывеску. Деревянную, вырезанную Робином: волнистая линия реки, удочка, корявые, но аккуратные буквы. Вчера это место гудело так, что стены тряслись. Сегодня деревня переваривала вчерашнее рагу и впечатления одновременно, так что народу до вечера не предвидится. Густо справится без меня.