Вариант сбежать я даже не рассматривал.

И, если я правильно понимал смысл этого испытания, я должен был либо пожертвовать собой, как я это сделал в предыдущем сценарии, либо наплевать на этику учителя и применить силу.

Будь дело в школе, и выступи против меня старшеклассники, я бы, наверное, не стал с ними драться. Но сейчас… в тёмном сквере… ночью… против здоровенных лосей, которые плевать хотели на все законы и авторитеты? Ну уж нет.

Время вернулось к привычному бегу, и я, вместо того, чтобы отступить, шагнул вперёд и пнул радостно рванувшего ко мне здоровяка в живот. Тот согнулся от боли, а я уже сместился влево.

Двигаясь так, чтобы гопники постоянно мешали друг дружке, я вырубил прямым в челюсть самого быстрого, а затем мне так прилетело в бок, что перехватило дыхание.

То ли третий гопник чем-то занимался, то ли мне не повезло поймать печенью его удар.

Это только в фильмах получивший в печень герой на мгновение сгибается, а потом вновь продолжает бой. На деле хороший удар в печень эффективнее прямого удара в «солнышко».

Я пошатнулся и через силу поднял руки, чтобы прикрыть ими лицо, но это не помогло. На меня обрушился град ударов, и не прошло и нескольких секунд, как меня повалили на асфальт и принялись запинывать ногами.

Я пытался подняться на ноги четыре раза, и все четыре раза меня сбивали на землю.

По щекам катились злые слёзы, и я, кое-как закрываясь от ударов гопоты, скрипел зубами — не от боли, от обиды.

Было чертовски обидно, что из-за одной ошибки я потерял инициативу и разом превратился в грушу для битья.

Я мог их раскидать, точно мог! Но этот чёртов удар в печень всё испортил…

В ушах шумело, во рту давно стоял привкус крови, а в глазах то и дело вспыхивали вспышки ослепительного света… Или это была боль?

Оставалось одно — терпеть и по возможности закрывать голову и живот.

Пригнув голову к груди, я всеми силами старался держаться, чтобы не дай Бог не потерять сознание. И только звук бьющегося стекла заставил меня вскинуть голову.

Стекло — это плохо.

В памяти сразу же всплыла стеклянная бутылка, которую Гришин швырнул в меня.

Разлепив слипшиеся от крови глаза — голову мне всё же рассекли — я мазнул по гопникам мутным взглядом.

— Вано, харош! — крикнул здоровяк. — Нахрен тебе розочка?

Что ответил Гришин, я не услышал, зато увидел его пьяные от вседозволенности глаза, которые чем-то походили на сумасшедший взгляд стрелка.

— Чтоб ты сдох, урод, — прошипел он мне в лицо, и живот пронзила острая боль.

Я не стал тратить силы на какую-нибудь пафосную фразу, а-ля добрый учитель. Вместо этого я вцепился правой рукой ему в кадык и дёрнул его на себя.

Сейчас он — не ученик, а я — не его учитель, сейчас мы два самца, которые борются за право жить.

И если мне суждено сегодня умереть, то этого отморозка я заберу с собой.

Гришин открыл рот в беззвучном крике, и вместо проклятий на меня хлынул поток золотого света.

* * *

— Полный сюр, — прошептал я, осознавая себя в зале со сфинксом.

Ошибки быть не могло — я находился в Оружейной палате Кремля, вот только что-то мне подсказывало, что сейчас будет третий акт финального испытания Кровью.

Не удержавшись, я провёл рукой по животу и, не обнаружив там ни малейшей царапинки, с облегчением выдохнул.

— И что дальше? — протянул я, посмотрев на сфинкса, чьи глаза сияли не красным, как до этого, а золотым. — Поставишь меня перед очередным непростым выбором?

— Обернись, — отозвался сфинкс.

Я повернулся на пятках и неверяще хмыкнул.

Передо мной находились: стела, лежащий на пьедестале шлем и… Дон. Дон смотрел куда-то вдаль, как будто это был не он, а его…образ, что ли?

— Выбирай, — пророкотал сфинкс, а я неожиданно для себя обнаружил у себя в руке матово-чёрный кинжал.

В голове тут же сложилась картинка — нужно полоснуть кинжалом по ладони и приложить её к стеле, шлему или Дону.

Дона я отмёл почти сразу — пусть я и понял, зачем он меня подставил, но это не значит, что мне это по душе. Не-е-ет, Дон — это временный попутчик, который блюдёт в первую очередь свои интересы. Да и потом, я и так уже повязан с ним кровью, зачем ещё больше усиливать зависимость?

Нет, Дон точно мимо.

Оставался выбор между стелой и шлемом.

Мне никто не давал подсказки, но я нутром чуял — приложу руку к стеле, стану верной слугой Сети. Приложу руку к Шлему — заявлю на него единоличные права.

И это было логично — Сеть сильнее меня. Но я — сильнее какого-то там артефакта. Пусть это даже Шлем Первого Титана.

Приняв решение, я провёл кинжалом по лезвию и, дождавшись, когда начнёт сочиться ярко-алая кровь, шагнул вперёд и положил руку на шлем.

— Выбор сделан! — проревел у меня за спиной сфинкс. — А теперь, Титан, ответь, ты готов столкнуться с последствием своего выбора? С последствием своих поступков?

Я немного помедлил, но всё же кивнул:

— Готов.

А в следующий момент меня снова затопила волна света. Только на этот раз он был не золотой, а кровавый.

Глава 23

Глава 23

Я находился в странном месте, которое, казалось, было соткано из трёх энергий — золотого сияния, жемчужного света и… крови.

Жемчуг, золото и кровь постоянно смешивались, пытаясь задавить друг дружку, но как только одна из энергий начинала доминировать над второй, третья тут же её атаковала.

И эта бесконечная война шла со всех сторон.

В какой-то момент у меня даже зарябило в глазах, и я с силой зажмурился, прогоняя плывущие перед взором яркие пятна. А когда открыл их, увидел перед собой сфинкса.

— Титан! — заявил сфинкс. — Ты искупил свой проступок Словом, Делом и Кровью. Штраф отменён.

В следующий момент с меня словно спали стальные оковы, которые до этого не давали толком вздохнуть. Я почувствовал, как ко мне возвращается сила и, не удержавшись, заглянул в свои характеристики:

Духовная сила: 62 (+10 Медный шлем, Благословение Титана)

Воля: 76 (+10 Медный шлем, Благословение Титана)

Стойкость: 94 (+10 Медный шлем, +8 уровень фракции, Благословение Титана)

Выходило, что характеристики не просто вернулись на исходные значения, но и подросли