и подошёл к калитке. Разумеется, гвардейцы меня узнали, но впускать не спешили.

— Вам придётся обождать, ваше сиятельство, — вежливо сказал один из них.

— Его величество разрешил мне входить к нему в любое время без доклада, — напомнил я. — Вас должны были предупредить.

— У императора сейчас посетители. Очень важный разговор. Он предупредил, чтобы ему не мешали.

Я решил, что спорить с гвардейцами не имеет смысла.

Но ведь не просто так магия привела меня во дворец именно в это время? Если уж доверять ей, так доверять до конца.

Рассудив так, я отошёл на пару шагов в сторону и послал императору зов. Такие полномочия у меня тоже были. Очень удобно, если не с кем поболтать о погоде.

— Доброе утро, Ваше Величество, — вежливо поздоровался я. — Это граф Воронцов. Я приехал к вам по чрезвычайно важному делу, а гвардейцы у ворот меня не впускают.

— Александр Васильевич? — удивился император. — Должен сказать, что вы появились удивительно невовремя. Или вовремя? Тут как посмотреть.

Секунду он о чём-то раздумывал, затем решительно сказал:

— Входите. Сейчас я прикажу гвардейцам вас впустить. Мы возле пруда — вы знаете, где это.

Закончив разговор, я насмешливо улыбнулся гвардейцам, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Оно и понятно — не положено.

Я внимательно наблюдал за ними. Вот один из них прикрыл глаза, выслушал короткий мысленный приказ и тут же открыл калитку.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Император вас ожидает.

Честно говоря, это было очень приятно, и я уже заготовил для его величества благодарственную фразу. Но стоило мне завернуть за угол дворца, и она мгновенно вылетела у меня из головы.

Дело в том, что я увидел императорских посетителей.

Одним из них был мой дядя, Ярослав Игоревич. Это меня не особенно удивило, император собирался поговорить с ним после того, как дядя бесславно вернулся из Лачанги.

Зато второй посетитель заставил меня напрячься. Напротив императора, в лёгком плетёном кресле, сидел князь Михаил Александрович Долгоруков — тот самый, чей испуганный призрак сейчас томился в камере управления Тайной службы.

В отличие от своего призрака, живой Михаил Александрович выглядел молодцом. Он держался уверенно и вместе с тем почтительно слушал императора. А вот мой дядя заметно нервничал, он ёрзал в кресле и то и дело порывался вмешаться в разговор.

Стряхнув с себя удивление, я подошёл к ним.

— Доброе утро, Ваше Величество. Доброе утро, господа.

Когда дядя увидел меня, его настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Он злобно фыркнул и чуть не вскочил на ноги, забыв о правилах приличия.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел он.

Я не удостоил его ответом, потому что внимательно разглядывал Долгорукова.

Михаил Александрович не был похож на человека, который где-то потерял своего призрака. Он спокойно смотрел на меня, и на его губах играла уверенная улыбка. Она была снисходительной — самую чуточку, чтобы не вызвать претензий.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — прищурился Долгоруков. — Как вы поживаете? Газетчики не слишком донимают?

Он говорил неторопливо, насмешливо растягивая слова. Эта манера говорить дала мне лишнюю секунду на размышление.

— Благодарю вас, не жалуюсь, — вежливо кивнул я. — Мою репутацию, знаете ли, очень трудно испортить. До сих пор это никому не удалось.

— Репутация — такая хрупкая вещь, — рассмеялся Долгоруков. — Её может перечеркнуть один неосторожный поступок.

Он покосился на императора и едва заметно наклонил голову:

— Прошу прощения, Ваше Величество.

— Ничего, — иронично улыбнулся император. — По крайней мере, вы разговариваете друг с другом, а при ваших напряжённых отношениях это уже неплохо. Я пригласил Александра Васильевича присоединиться к нам, потому что дело, о котором мы говорим, касается его напрямую. Ярослав Игоревич, будьте любезны, повторите вашу просьбу, чтобы граф Воронцов мог услышать.

Дядя покраснел от злости. Ещё бы — графом Воронцовым император назвал меня, а не его.

Но у Ярослава Игоревича не было ни единой возможности выказать своё возмущение, так что пришлось его проглотить.

— Говорите, — повелительно сдвинул брови император.

Дядя нехотя подчинился:

— Ваше Величество, я пришёл к вам с просьбой разрешить мне выйти из рода Воронцовых и вступить в княжеский род Долгоруковых. По закону крови я имею на это право, моя прабабушка до замужества носила титул княжны Долгоруковой. Михаил Александрович согласен меня принять.

— Благодарю вас, Ярослав Игоревич, — кивнул император и посмотрел на Долгорукова: — Что скажете вы, Михаил Александрович?

— Я с радостью приму Ярослава Игоревича в свой род, как только возглавлю его, — важно ответил Долгоруков.

На меня он не смотрел, но я и без того чувствовал его насмешливое презрение.

Так вот что они задумали… Ну-ну.

Император тем временем повернулся ко мне.

— Просьба весьма необычная, — спокойно сказал он. — Неудивительно, что мне нужен совет. Что скажете, Александр Васильевич? Стоит ли мне уважить просьбу вашего дяди?

— Ваше величество! — запротестовал Ярослав Игоревич, но император лёгким движением руки остановил его.

— Ситуация действительно необычная, — кивнул я. — Вы позволите мне поговорить с Ярославом Игоревичем?

— Прошу вас, — согласился император.

Прежде чем заговорить с дядей, я глубоко вдохнул и пообещал себе во что бы то ни стало остаться в рамках приличий.

— Ярослав Игоревич, вы можете рассказать о причинах вашего неожиданного решения?

— Ты отобрал у меня моё законное наследство! — прорычал дядя. — Какие ещё причины тебе нужны? Воронцовы не ценят и не уважают меня. Что ж, я не навязываюсь. Мы всегда были чужими по духу, а теперь станем чужими и по крови.

Он как будто заранее репетировал эту обличительную речь.

— Вы хорошо подумали? — участливо спросил я. — Обратного пути не будет, надеюсь, вы это понимаете.

Дядя резко тряхнул головой:

— Не нужен мне никакой обратный путь. Я не собираюсь подчиняться тебе, понял?

— Вполне, — кивнул я. — Что ж, больше у меня нет вопросов.

— Вы готовы дать мне совет, Александр Васильевич? — поинтересовался император.

— Готов, Ваше Величество. Князь Долгоруков всё равно не сможет принять моего дядю в свой род, пока не станет официальным главой. Так вот, я предлагаю вам дать Ярославу Игоревичу последнюю возможность подумать. Скажем, до дня церемонии. Если к моменту окончания церемонии дядя не изменит своего решения, я советую вам разрешить ему переход. Воронцовы никого не собираются удерживать силой.

— Я не передумаю, — сжав кулаки, громко произнёс дядя. — Никакое время на размышление мне не требуется.

— Это решать мне, — холодно заметил император, обращаясь к Ярославу Игоревичу. — Я могу вовсе запретить вам смену рода. Но, пожалуй, последую совету Александра Васильевича. Я приглашу вас к себе после церемонии и объявлю своё окончательное решение.