Никогда прежде, за все годы практики небесной магии, я не чувствовал ничего подобного.

Это вызывает привыкание.

И мне хочется еще.

Но теперь, когда чары обелисков укротили магию Потока, я понимаю: всё изменится. За последние месяцы всё больше обывателей посещали мои церемонии, жаждая обрядов благословения, усиливающих их элликсен. Но теперь небесная сила, которую я призываю, не будет столь мощной или долговечной — ни для них, ни для меня. Рано или поздно они перестанут приходить на мои ритуалы, перестанут нуждаться во мне, перестанут желать меня. Всё станет как на материке, и моя роль Жреца медленно, но верно сойдет на нет.

Виню во всем Тефрин Алемедес. Именно из-за нее маги-созидатели решили построить обелиски — она подала эту идею, вдохновившись природными барьерами, окружающими два Потока Халлоу на материке, а затем наполнила возвышающиеся обсидиановые колонны собственной экспериментальной магией подавления. Конечно, кто же еще — только маг-алхимик мог быть таким безрассудным. Трансформационная магия опасна, а наполнения — особенно — могут быть смертоносны. Не зря алхимия так строго контролируется во время обучения, и не зря так мало магов выбирают ее своей специализацией. Дисциплина, жертвенность… не говоря уже о рисках и последствиях, когда что-то идет не так…

Не знаю, презираю ли я Тефрин или восхищаюсь ею. Думаю, и то, и другое — хотя я достаточно самокритичен, чтобы понимать: её внешность влияет на мое суждение, ведь было бы гораздо проще ненавидеть её, не будь она так прекрасна.

Было бы также проще, не будь она одной из немногих магов здесь, кто не высмеивает меня в открытую. Несколько ночей назад она пришла на мою церемонию лунопада — как бы невероятно это ни звучало. Маг, да еще и алхимик, посетила один из моих ритуалов.

Я бы подумал, что она насмехается, если бы не количество вопросов, которые она задала потом, и подлинное любопытство, светившееся в её звездных глазах. Она даже предложила встретиться позже на этой неделе, чтобы обсудить грядущее прибытие комет Adastrum Devotis. Прошло двести лет с тех пор, как они в последний раз украшали наши небеса, и хотя их сила несравненна, она не небесный маг, поэтому я не понимаю, чем они могут её интересовать.

Зерант говорит, что я тугодум, что Тефрин хочет встретиться не ради комет, а из романтических побуждений. Не уверен, что могу доверять суждениям дракона в подобных делах, как и не уверен, как мне быть, если окажется, что она права.

Знаю лишь одно: мне нужно быть осторожным. Я не могу позволить себе поддаться очарованию Тефрин — или любой другой её части.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

15

Неудивительно, что Сейдж была не в восторге от идеи слепо доверять Вири. Но после того, как Джонас указал на полное отсутствие выбора, жница с фиолетовыми волосами неохотно помогла вытащить Рива из квартиры — не забыв, однако, предупредить Вири, что та горько пожалеет, если ведет их в ловушку.

Вири посмеялась бы над иронией ситуации, если бы не была так встревожена тем, куда именно она их ведет, и той чертой, которую вот-вот собиралась переступить. Но Джонас сказал, что Риву нужен кто-то с медицинскими и магическими знаниями, и она знала только одного человека, подходящего под это описание.

Насколько быстро позволяла ноша в виде бесчувственного Рива, их маленькая группа поспешила к порталу. Вири шагнула первой, направляя его на этот раз не на поверхность, а в самое сердце Нижнего города.

— Сюда, — скомандовала она жнецам, втайне молясь, чтобы не наткнуться на патруль Nox или, что еще хуже, на охотников, пока она проводила их по туннелю. Он был почти идентичен тем, что внутри гор: с магически очищенным, прохладным и слегка влажным воздухом.

Как и гора Тембрис, Нижний город использовался в основном для жилья — здесь были ярусы за ярусом. Но существовали и общественные зоны: рынок горы Верта, зоны отдыха, подобные знаменитой Аллее Энкор, и множество лавок, разбросанных по лабиринту туннелей. Здесь было до смешного легко заблудиться, и не только из-за множества путей, проложенных древними магами, которые до сих пор не были полностью изучены.

Вири, однако, точно знала, куда идет. Она без колебаний завела жнецов в узкий проход, который привел их в тупик.

— Мы свернули не туда? — спросил Джонас, тяжело дыша под весом Рива.

Вместо ответа Вири протянула руку к скалистой стене и трижды провела по ней ладонью. После третьего движения раздался щелчок, и вся поверхность ушла внутрь, обнажая скрытую дверь.

— Ого, — выдохнул Джонас.

Сейдж смотрела на проход с подозрением:

— Защитные чары?

— Нет, — Вири распахнула дверь-стену до конца. — Просто скрыто от любого, кто не знает, что оно здесь есть.

— А откуда ты узнала?

— Потому что это лаборатория моей лучшей подруги, — сказала Вири, приглашая их следовать за собой в большое круглое рабочее помещение. — Это был подарок от её отца на четырнадцатый день рождения.

Это было также единственное, что загадочный мужчина когда-либо дарил Уинтер. Его письмо пришло как раз перед её церемонией Наделения с инструкциями, как найти это место, предупреждением хранить его в секрете и холодной подписью: «Используй с умом. С огромной любовью, твой отец».

Прежде чем Сейдж успела спросить, Вири уточнила:

— Да, я говорю об Уинтер Старлинг, дочери Магистрата. И нет, её мать не знает об этой лаборатории. Только Уин, я и наш друг Сорен. Всё. — Она помедлила. — И теперь вы.

— Есть причина, почему это такая тайна? — Сейдж вопросительно выгнула бровь.

Вири в ответ выгнула свою:

— Оглянись.

Стоило Сейдж полностью войти в лабораторию, как одного беглого взгляда её расширившихся ореховых глаз хватило, чтобы понять, почему Уинтер не хотела, чтобы её мать — или кто-либо ещё — узнала о существовании этого места.

— Ого, ещё раз, — повторил Джонас, глазея по сторонам. Его взгляд блуждал от купольного стеклянного потолка, через который открывался вид прямо на озеро Миртис — сейчас темное, но с восходом солнца сквозь него можно будет увидеть всевозможных водных существ, — а затем опустился на остальное пространство. Его глаза загорелись изумлением, когда он заметил полки, полные древних книг в кожаных переплетах, многие из которых были написаны на руническом языке магов. Пока он изучал их, Сейдж продолжала осматривать лабораторию, не в силах скрыть шок.

Вири понимала её реакцию. Комната была битком набита нелегальными алхимическими предметами, которые едва ли можно было сосчитать. Здесь был большой террариум, полный магических