Кажется, уже в тот момент он начал тонуть. Потому что в его мыслях появилось коварное слово «расстаться» — то есть для себя Максим обозначил, что они с Леной встречаются; а ещё неоднозначное слово «если» — что не ставило никаких конкретных сроков по их отношениям.

— Мне надо подумать.

— Думай. Или давай так. Я выкуплю вашу квартиру на десять процентов выше рыночной стоимости. Точнее — в договоре мы пропишем среднюю цену, а тебе на карточку полетит оставшаяся часть. Тебя такое устроит?

— Ну, наверное…

— Моё условие ты помнишь. Развод с Леной. Здесь и сейчас.

— Ага, — Дима тряхнул головой. — А с чего я тебе верить вообще должен? Ты наговорить чего угодно можешь, а потом якобы забудешь. Развод-то уже не отменить.

— Конечно, ты не должен верить мне на слово, — согласился Максим. — Но ты догадываешься, что у меня есть деньги. Вон там стоит моя машина, — нажал на брелок сигнализации, и новенькая иномарка на парковке моргнула фарами.

— Хороша тачка… — Дмитрий сглотнул.

— Угу. Цена у нее тоже хорошая. Думаю, как ваша квартира и стоит. Так что ты решил? Я с легкостью совершу сделку. Ах да, у меня есть второе условие. Лена не должна знать, кто покупатель. Мы с ней сами разберемся. Узнает — моё предложение снимается.

Он не хотел, чтобы Дмитрий выставил всё каким-нибудь неправильным образом, и Лена испугалась, что её попросту покупают с потрохами за несколько миллионов.

Чуть позже расскажет, как дело подойдет к сделке. Куда торопиться-то?

Кривошеев кивнул будто заколдованный. Н-да, деньги для него значили всё. Они обменялись телефонами, и Дмитрий с важным видом зашагал в здание суда, чтобы навсегда освободить от себя Лену.

…Максим не планировал закончить отношения так быстро. Не через несколько дней после их начала, это уж точно. Но когда Лена сказала:

— Нам нужно прекратить встречаться, — спорить не стал.

Не любил навязываться. Если женщина всё для себя определила, то зачем лезть к ней, зачем пытаться что-то переиграть?

Он никак не обозначал отношения между ними, потому что сам не знал, что у них происходит. В своих чувствах разобраться не мог и уж точно — в Лениных. Иногда Максиму казалось, что она начинает испуганно отдаляться, стоит ему проявить напор. Закрывается от него.

Он потому и про квартиру не сказал до сих пор — повода не выпадало. Только о чем-то говорить начинали, как Лена начинала в себя уходить.

Может, Максим ей уже тогда наскучил?

Или вон сплетни пошли, а она на прямые намеки Максима — забей, мы выше этих слухов — лишь сильнее огорчалась. От встреч начала отказываться.

Что, если она и не хотела ничего серьезного, поэтому её пугала огласка? Лена только-только развелась, мечтала о спокойном романчике с боссом, а в итоге попала в водоворот человеческой болтовни. То её главной развратницей банка объявили, то после, не увидев подтверждения этой информации, начали судачить, насколько между ней и шефом близкие отношения… только ли интим их связывает…

В этот момент она и сдалась. Не выдержала.

Максим в женской психологии разбирался плохо. Им было хорошо вдвоем — неужели это не самое главное? Плевать на людские пересуды.

Видимо, Лена так не считала.

Уволиться Максим ей не позволил (такие решения нельзя принимать спонтанно), а вот от отношений отказался. Раз она так хочет — он примет это и пойдет дальше.

Осталось разобраться, как с ней теперь работать рядом? Когда хочется не задания выдавать, а целовать. В эти сочные, сладкие губы, покорно распахнутые перед ним. Видеть полуобнаженную на своей кухне. Наслаждаться её яичницей. Перебирать ее волосы и слышать, как учащается её дыхание.

М-да, всё-таки заводить отношения с подчиненной было ужасной идеей. Максим всегда это знал.

Лена ушла в отпуск, и Максим почти научился мириться с её отсутствием.

А потом ему позвонил Кривошеев.

Точно. Квартира.

Совсем забыл про неё. Попросту из головы вылетело, хотя обычно Максим ничего не забывал.

— Так что там насчет твоего обещания? — спросил Дима так, словно всё ещё не рассчитывал, что ему повезет. — Я готов продавать, мне бабло нужно.

— Всё, как договаривались, — успокоил его Максим. — Значит, тебя устраивает рыночная стоимость плюс десять процентов лично тебе?

— Ага, устраивает.

Кажется, у Дмитрия дыхание сбилось от восторга, потому что говорить он начал с придыхом.

— Тогда завтра мой риелтор направит тебе проект договора. Напоминаю: Лене ни слова.

Теперь уж тем более. А то она вполне закономерно решит, что Максим из вредности решил квартиру купить, чтоб только она ей не досталась… или что таким образом он её пытается обратно вернуть.

Нет уж.

Потом разберется, что с квартирой делать и как её Лене предложить. Да и надо ли предлагать?

— Да помню я, помню. Слушай, а такой вопросец нарисовался, — в голосе Дмитрия появился елей. — Я там кое-какие вещички унести хочу. Вам с Ленкой принципиально наполнение хаты?

— Вообще нет.

— Ага, отлично. Тогда договор жду. Это, удачи вам с Леной, что ли. Она баба-то неплохая. Она мне за эти годы зла-то не делала, наоборот, поддерживала как умела. У нас не сложилось, но ты её не обижай, если уж всерьез ухлестывать решил.

— Не буду, — пообещал Максим.

Он теперь к ней даже не притронется.

* * *

На время отпуска Лену замещала Анна из канцелярии, и поначалу Максиму показалось, что она не так уж плоха и быту. Наоборот, и ответственна, и исполнительна. Задания понимала с первого раза, а если не понимала — не боялась переспрашивать; с радостью донимала должников среди начальников смежных служб. Максим почти расслабился. Потому что предшественница Лены была безнадежно плоха, и он ожидал от всех остальных референтов чего-то подобного: беспросветной тупости и абсолютной лени.

Недостаток — небольшой, но существенный — обнаружился в начале второй недели. Видимо, осознав, что совместное времяпрепровождение вот-вот подойдет к концу, и секретарь Игнатьева выйдет из отпуска, Аня начала предпринимать активные действия… по его соблазнению.

Максим не был глуп, он сразу увидел флажки, которыми практически махала девушка. Туфли на высоченной шпильке. Юбка по самое «не балуй». Слишком яркий парфюм. Если раньше Анна одевалась просто и по-деловому, то сейчас перешла в активную фазу наступления. Её одежда кричала: «Сорви меня!»

А ещё девушка задерживалась у стола шефа дольше, чем требовалось, или склонялась к нему так низко, чтобы вырез блузки открывал обзор на все её прелести.

Проблема заключалась только в том, что Максиму давно уже было не восемнадцать лет, а потому вид женского бюстгальтера (пусть даже кружевного)