Цзинжун, Чжао Юйкунь, Чжао Анькунь, Лю Мэнъин. Чаще всех брали взаймы слуги. Как сам глава дома Конфуция мог через посыльных брать в долг? Разве это достойно «первого рода Поднебесной»? Он попросту обеднел. Кун Линцань, отвечавший за ведение дома, только на одни «важные дела» брал в долг каждый день; казалось, он занимал отовсюду. В конце года, 28 числа двенадцатого лунного месяца, к воротам дома Кунов стекались кредиторы, а Кун Линцань прилагал все усилия, чтобы отсрочить выплаты. В письмах родственникам и друзьям он часто рассказывал: «Я занял три тысячи юаней у Мао, три сотни в Лунном павильоне, и все требуют возврата с процентами, не проходит ни одного дня, чтобы с меня не требовали уплаты долгов».

Тяжелое финансовое состояние дома Конфуция сказалось и на браках наследников, В 1926 году Кун Дэци исполнилось шестнадцать лет. Ее женихом был сын пекинского дельца Фэн Шу, имя-цзы – Гун Ду, Известный каллиграф, после образования Китайской Республики Фэн Шу открыл собственную компанию в Пекине по производству лампочек, Его жена несколько раз посещала дом Конфуция, ей понравились две сестры: в день помолвки госпожа Фэн признала сестру будущей невестки названной дочерью.

Госпожа Тао, определив день свадьбы, забеспокоилась о приданом: в доме Конфуция свадьба женщин семьи всегда была важным событием, Например, в 1679 году церемония заняла месяц; на украшения, приданое, услуги свахи и работу мастеров потратили около двух тысяч лянов серебра. В 1927 году дом Конфуция не мог обеспечить невесте столь богатое приданое, но в то же время должен был сохранить репутацию. Госпожа Тао отправила слугу, Чэнь Цзинтана, в Пекин к Тао Сюню. Она просила брата приехать в Цюйфу и писала: «День ото дня все тревожнее, ведь на приданое нужно три тысячи юаней». Позже госпожа Тао смогла все-таки собрать необходимую сумму на приданое. По словам Тао Сюня, бедственное положение дома Конфуция уже давно не было секретом.

Свадьба семнадцатилетней Кун Дэци не была пышной, Супружеская жизнь девушки тоже не заладилась. Из дома Конфуция с ней уехали лакей У Цзяньвэнь и служанка Си Сао, которую семья Фэн вскоре отправила обратно в Цюйфу, оправдывая это тем, что расходы на ведение домашнего хозяйства и без того были велики.

Повзрослевшие Кун Дэмао и Кун Дэчэн часто грустили, глядя на опустевшую кровать старшей сестры. Кун Дэчэн почти каждый день писал в дневнике, как играл и сочинял стихи со второй сестрой. Через несколько лет настал и ее черед выходить замуж. Кун Дэчэн потерял аппетит и не раз говорил Кун Дэмао: «Ты уйдешь, и в доме я останусь совсем один», От этих слов у нее наворачивались слезы.

Вечнозеленые кипарисы Цюйфу

О многовековых кипарисах Цюйфу слагали стихи и песни. Современный каллиграф Ли И написал стих «Древние кипарисы Цюйфу». Приведем фрагмент:

Высоко над землей прям у самых небес,

Зеленую пышность опутал безбрежный туман.

И иней, и дождь свой оставили след,

Но ветви крепки, словно черный металл.

На следующий день после отъезда второй сестры Кун Дэчэн заболел. Чжуан Гайлань и Ван Юйхуа знали, что причиной тому была тоска по Кун Дэмао, поэтому спальню наследника перенесли в здание школы. Кун Дэчэн взял себе прозвище «Цзеюй» («пережиток, остаток»), намекая тем самым на свое одиночество. Он неоднократно выражал тоску по сестре в стихотворениях:

Под вечер всматриваюсь вдаль,

На север уж дорога убегает,

И кровного родства разорванная связь,

Меня лить слезы заставляет.

Вдали мелькают горы, облака,

Они окутаны туманом.

Я слышу птиц летящих голоса,

Сижу в раздумьях, скованный морозом.

Как говорят китайцы, «сороконожка и мертвая стоит на ногах»: уважаемая семья по-прежнему пользуется влиянием несмотря ни на что, и даже в тяжелые времена судьба порой преподносит сюрпризы. Так, в задней части дома был зал, куда никто много лет не заходил. Его облюбовали дикие голуби, и весь пол покрылся пометом. Через несколько лет после свадьбы Кун Дэци слуга, убираясь в зале, обнаружил, что по полу было разбросано множество золота и жемчуга. Кто бы мог подумать, что в забытой комнате под голубиным пометом скрывались несметные богатства?

«Встреча Конфуция с Нань-цзы» всколыхнула всю страну

В 1905 году династия Цин упразднила систему традиционных экзаменов-кэцзюй, существовавшую более 1300 лет, и постановила открыть учебные заведения нового типа. По приказу правительства основали «Образцовое государственное училище начальной ступени уезда Цюйфу», в 1912 году переименованное в «Педагогическое училище Цюйфу провинции Шаньдун». Весной 1914 года его объединили с провинциальными училищами областей Яньчжоу, Иньчжоу, Цаочжоу и Цзинин во «Второе педагогическое училище провинции Шаньдун». В народе его называли просто «Вторым педагогическим».

В 1919 году под влиянием «движения за новую культуру» в среде прогрессивных преподавателей и студентов Второго педагогического начались антиимпериалистические и антифеодальные волнения, впервые в истории Цюйфу прозвучали лозунги «долой конфуцианскую идеологию!» и «долой империализм!» Конфуцианцев, контролировавших администрацию училища, прогнали. Второе педагогическое стало центром прогрессивных сил города: здесь собрались многие ученые, имевшие хорошую репутацию в интеллектуальных и академических кругах. В 1926 году в училище была создана первая политическая организация в Цюйфу – ячейка Коммунистической партии, однако после Наньчанского восстания в августе 1927 года [121], за которым последовали разгром прогрессивных сил Второго педагогического училища и инициированные Гоминьданом массовые аресты в начале лета 1928 года, та полностью ушла в подполье.

В августе 1928 года учебное заведение возглавил член левого крыла Гоминьдана Сун Хуаньу. Он оставил прежних и пригласил новых преподавателей, в том числе Ян Хуэя [122], Цянь Синцуня (А Ин)[123], поддержал создание студенческих сообществ. Выступления студенческих клубов и театральных трупп, пропагандировав ших прогрессивные идеи, пользовались популярностью; авторитет и влияние училища были не меньшими, чем у дома Конфуция.

В июне 1928 года Чан Кайши прибыл в Цюйфу, чтобы отдать дань уважения мудрецу древности, и выпустил прокламацию «О почитании Конфуция»: по его мнению, распространение учения позволит искоренить коммунизм. После отъезда Чан Кайши дом Конфуция так и не обрел покоя – здесь, в стенах Второго педагогического, началась антифеодальная борьба.

У интеллигенции Цюйфу было больше поводов для критики, нежели у их товарищей из других уголков страны, Преподаватели и студенты разбрасывали на улицах листовки, составляли и печатали брошюры, проводили среди жителей города и служащих храмов антиконфуцианскую пропаганду, организовывали митинги, чтобы «разгромить бездушный дом наследников