Вот и наложилось одно на другое. Но тетрадь я добыл и сделал это в темное время суток, что сводило к минимуму вероятность того, что кто-то за этим пронаблюдает.

Я сорвал с тетради защитную оболочку, после чего из чувства обострившейся паранойи сжег её в туалете, а остатки спустил в унитаз. Если что — никому не советую и всячески порицаю. Но теперь никто не сможет, забрав мусор из моей комнаты, выяснить, что я-таки получил в свое распоряжение предмет искомой формы, который весь прошлый вечер искало у нас юное дарование по имени Виталик.

Открыв тетрадь, первые страницы четыре я просмотрел с явным недоумением: никак не мог понять, что такого нашёл в них Филин. Дневниковые записи Малышева, которые тот вел с первого же дня появления в свите Елизарова. Попытки самовнушения, что он никого не боится, стенания на тему своей не-таковости, и тут я не про Иных разговор вообще веду. А ещё… четкая хронология дня его босса, Аристарха Федоровича. И вот именно это заслуживало отдельных аплодисментов от меня и наших особистов, поскольку Сергей Олегович, явно полагая себя существом второго сорта, но отчаянно желая пробиться в сорт первый, не просто конспектировал день начальства, но ещё и высказывал предположения, где, с кем и чем тот занимается. Не просто поездка в благотворительный центр, а встреча там с куратором центра, который чем-то провинился перед Елизаровым. И так по каждому пункту.

Ради такого я позвонил дедуле, не обломался. И красочно расписал, как он, нехороший человек, меня забыл, чтоб уж точно сообразил, что очная встреча нам нужна в режиме «как можно скорее». А пока Игорь Семенович не прибыл лично, я сидел и читал дневник, впитывая все детали.

Да, Филина со мною больше нет. Но помним, что я могу всё то, что умел он. В том числе запоминать массивы текста с первого раза. И не просто осмысленно, но и визуально. Если понадобится, я воспроизведу каждую страницу сам. Конечно же, почерк повторить не сумею, а вот расположение букв на странице — с легкостью.

Я понял, почему Филин-Малышев рискнул всем, лишь бы переправить этот дневник мне как можно скорее. Это была реальная бомба. Хороший аналитик вытащит отсюда очень много подробностей тех делишек, за которые Елизарову грозит расплата. И не в стиле: ай-ай, погрозим пальцем, да и отпустим, а весьма серьезных. Включая подробности неудавшегося покушения на Императора.

Пока я читал, чуть больше понял личность Сергея Олеговича. Отшельник, не имеющий права голоса. Вернее, даже не так: отказывающий себе в праве сказать одно простое слово «нет». Он не хотел быть в свите Елизарова, но поскольку тот оформил всё чуть ли не как акт благотворительности, не смог отказать хорошему человеку, другу своих родителей. Ну а дальше понеслось: коготок увяз — всей птичке пропасть. Тем более Аристарх Федорович испытывал наслаждение, близкое к садистскому, когда заставлял своего робкого адьютанта делать вещи, которые тот явно был не готов исполнять.

В общем, если господину Терентьеву были нужны весомые доказательства причастности Елизарова к заговору, то вот они. Кушайте и не обляпайтесь.

Осталось понять, что нам всем делать с этой красотой. Как только делу будет дан ход, Малышева спишут, и хорошо, если смерть его будет быстрой. Но я ей-ей для своего бывшего конструкта такой ужасной участи не желал.

Опять же: полицейские прицельно искали именно тетрадь. Почему? Филин успел где-то с ней засветиться, пока планировал её передачу мне? Или засветился еще Малышев, а служба безопасности Елизарова аккуратно почитывала дневник, но кипеш не поднимала. И только когда дневник исчез, началось бурление? Сложно сказать, особенно в отсутствие связи с малым.

Зато, общаясь с Егором, узнал имена того типа, что меня толкнул, его начальника, ну и всех прочих участников компании. Заодно выяснилось, откуда они все взялись. Из-под Твери. То есть Елизаров бросил в атаку весь свой резерв, доселе нигде не засвеченный, преимущественно сидящий на базе, возле которой их и перенесло в наш мир.

Любопытно. Хотя? Аристарх Федорович ведь тоже человек возрастной. Ладно, не просто человек, а Иной, у них продолжительность жизни чуть выше будет. Но всё равно тикают пресловутые часики, и надежда стать правителем Империи с каждым днем становится всё более призрачной. Вот он и активизировался. А раз в столице нынче торчат даже те, кого там изначально быть было не должно, это означает, что близится вторая попытка переворота. А вместе с ней и очередной наезд на чрезвычайную комиссию особого отдела по контролю за использованием магических способностей.

Единственное, что слегка успокаивало, так то, что с Малышевым вся эта шайка-лейка вела себя вполне приемлемо. Не унижала, не гнобила, предателем не называла. По крайней мере пока. Значит, доказательств его отступничества на данный момент маловато. Хотя всё равно хлипкая база. Я, будь у меня выбор, Филина оттуда выдернул бы при первой же возможности.

Я еще раз вспомнил вчерашнюю попытку наезда на меня в фойе театра. Журналисты были наготове, человек вёл себя максимально грубо, но исключительно на словах, чтобы издали казалось, что мы всего лишь беседуем. Начальник этого идиота, как я и предполагал, подчинялся напрямую Елизарову. То есть я уже плотно попал в поле зрения своего злейшего противника, и выпасть оттуда у меня практически нет шансов.

Осталось лишь понять, насколько спалили нашу связь с Филином-Малышевым. Билеты он прислал не мне, а Милане. Но для знающего человека эта тонкость ничего не значит. Забор подарков и тетради из ячейки в «Десяточке». Чтобы сообразить, что я туда ничего не клал, надо просмотреть записи за два-три дня минимум. Зато там явно засветился малой. Но… никто не сможет сказать, какие именно ячейки открывал он и я. Следовательно, попытка нажать на него с этой стороны обречена на заведомый провал. То есть могут попробовать, конечно, но, зная Филина, ничего им не обломится.

Остался последний вопрос, лично для меня непонятный. Мажор Виталик был готов подбросить мне запрещенку. Это его личная инициатива, или же разрешение на подобные действия было выдано заранее? Приписанный к нему дядька, чьи мысли я вполне подробно прошерстил, ни о чем подобном не упоминал. Сам Виталик до подобного додуматься тоже вряд ли был в силах. Тогда кто? Кто донес до него эту не-светлую мысль? В том, что юный полицейский действует самостоятельно, я сомневался изначально. Ему скомандовали фас, он бросился. Так кто и почему хотел подставить меня любой ценой?

Кстати, я понял, почему Егор продержался всё это время без нашей