Вот за что люблю свою красавицу, так за покладистость в некоторых вопросах. У Сонцовой любопытства, пожалуй, даже побольше будет, чем у меня. Вот и она ради неизвестного пока что ей, да и мне, если уж быть точными, сюрприза отважилась покинуть модную светскую вечеринку, ничуть об этом не жалея.

Мы оделись, одновременно отмечая, что людей становится всё больше и больше: многие не смогли по достоинству оценить постмодернизм, или что это такое там было, неразличимое на сцене за всполохами света. В такие моменты поневоле становишься ярым ценителем традиционализма, при всем изначально осторожном отношении к нему.

Мы практически выбежали из театра, попав под легкий невесомый снег. Я уверенно свернул направо в переулок. Ага, а вон и вывеска «Десяточки» светится, далеко не самого бюджетного сетевого магазина. «Наш лозунг: десять из десяти! Точно попадаем в ваши желания!»

На входе бросил быстрый взгляд по сторонам, чтобы определиться, где стоит камера хранения с ячейками. Ура, вижу. Значит, нам туда.

Милана стойко молчала, хотя я прямо спинным мозгом чувствовал, как её разрывает на тысячу вопросов. Я же нашел искомую ячейку, ввел четырехзначный код, после чего добыл оттуда подарочный пакет. Так и тянуло самому заглянуть внутрь, но я же вроде и так должен знать, что там лежит, поэтому протянул его Сонцовой. Она взяла, бросила любопытный взгляд…

— Шампанское, икра, взбитое сливочное масло и пустые тарталетки! Ты сразу знал, что вечер продолжился не в театре!

— Скажем так, у меня было подобное подозрение, — дипломатично увильнул я от прямого ответа, поскольку сам не имел ни малейшего представления, к чему все это стараниями Филина приведет.

Разумеется, всё закончилось вызовом такси и поездкой в общежитие. Сонцова высказала было желание устроить внезапный сюрприз и нагрянуть к родителям, но потом резко одумалась, поскольку делиться с братом и отцом подарком ей совершенно точно не хотелось, а в том, что мужчины оставят хоть что-нибудь из угощения матери, уже были большие вопросы.

Пакет на время транспортировки я оставил себе, якобы ради того, чтобы девушке не тащить лишний груз. Заодно, уже когда мы ехали на север в сторону Академии, смог осторожно проверить руками содержимое. Что имел в виду Филин, когда написал про «не сюрприз»?

И тут я, кажется, нащупал нечто, напоминающее собой нетолстую тетрадь. Ага, понял, не дурак. На стол всё выгружать буду лично, а что Милане видеть не стоит, того она и не увидит.

По приезде так и поступил. Отправил свою красавицу переодеваться, хотя намекнул, что в таком виде она богоподобна и несравненна. Вот только если икра упадет на колени, отстирать её будет куда сложнее, чем белое вино… Сонцова всё поняла правильно, и минуты на три умелась к себе: платье она предпочитала хранить строго в своей комнате. Я же мгновенно добыл из пакета все вкусное, поставив на стол бутылку и прочие баночки с упаковками, а сам вцепился в тетрадь.

И несколько охренел, поскольку она была со всем тщанием упакована в вакуумную пленку, точь-в-точь как деликатесная вырезка. А сверху на тетради красовался квадратик бумаги для записей, на котором черным по-русски значилось: «Немедленно выброси в сугроб, не высовываясь из окна, потом найдешь».

Я уже ничего не понимал, но предпочел сделать всё так, как было велено. Милана вернулась как раз к тому моменту, как я уже закрывал форточку.

— Решил проветрить? — улыбнулась она. — И правильно. Мне уже кажется, у нас тут учебниками пахнет почти как в библиотеке. И мы медленно, но уверенно превращаемся в крыс. Или мышей? Не помнишь, кто там старые фолианты по корешку обжирает?

— Может быть, плесень? — невинно поинтересовался я, за что был шутя бит.

И начался наш вечер. Милана после искристого подобрела, современный иностранный балет заклеймила самыми страшными словами и сообщила, что из-за меня она рискует еще лет пять вообще не смотреть в сторону икры, ни красной, ни черной. Ладно, вероятно, год. Но уж точно не меньше месяца!

Я с улыбкой слушал её щебет, а сам внутренне готовился к неприятностям, хотя понятия не имел, с какой стороны они на этот раз нагрянут. Но раз Филин посоветовал временно избавиться от главной улики, значит, это всё неспроста. Если сегодняшняя ночь пройдет без эксцессов, то утром встану пораньше, возьму у Евстигнея лопату и пойду кидать снег под окном.

А еще кажется, что Филин сегодня крепко подставился перед своими. И если он сознательно шел на этот риск, то в той тетради есть что-то такое, что этот риск оправдывает на все двести. Малой ведь мой воспитанник, и наплевать, как его сейчас зовут официально. Он мыслит как я. Он обучен всему на моей личной модели. Если есть возможность не отсвечивать, он и не будет привлекать лишнего внимания к своей особе. Есть вероятность обойтись без разборок и скандалов, отлично, заворачивайте, берем! А тут прямо какой-то жест отчаяния, всё или ничего. Не просто так ведь он эту тетрадь заранее в вакуумную упаковку затянул, чтобы вода не была ей страшна. Значит, всё просчитал и прикинул. И понял, что меня, скорее всего, попробуют привлечь за неё. Глупо, ведь вряд ли там записаны секреты государственной важности. Или?..

Спохватившись, я отлучился до комнатки с удобствами, мелко изорвал записку Филина, после чего спустил воду. Вот теперь точно нас с ним никто связать не сможет при всем желании. Надеюсь. Хотелось бы в это верить. Черт возьми!

Я не ожидал такого самопожертвования от сущности, которая только-только волею случая обрела собственное тело. Он ведь понимает: если вдруг выяснится, что он испытывает симпатию к противоположной стороне, его не простят? Не простят, даже несмотря на исходное расположение к нему лично Аристарха Федоровича.

Или он ведет какую-то свою игру, о которой я пока не имею ни малейшего понятия? «Вы меня подозреваете в нехороших вещах, а я в доску свой, только головой ударенный». Может он эту партию разыгрывать? Да легко! А уж со склонностью Филина к театральным жестам, остается только надеяться, что он точно знает, что делает.

Милана настаивала на особом продолжении нашего банкета, но я сослался на усталость и нервы после сегодняшнего не самого удачного представления: меньше всего я бы хотел, чтобы дверь в нашу комнату распахнулась аккурат во время взаимоприятного процесса.

И как показали последующие события, я не прогадал.

Глава 17

— Кто бы это мог быть?