— Почему ты не ответил ему так, как он того заслуживал? — накинулась на меня Милана, когда наш обидчик утопал прочь.

— Была бы охота на всякую шваль тратить свои нервы, — невозмутимо ответил я. — Кстати, сдается мне, тебе нужен еще один бокал игристого. Ну и мне за компанию, раз уж такое дело.

Сонцова пыталась привычно возмутиться, как обнаружила, что в пылу полемики практически прикончила свой напиток. Я улыбнулся своей девушке, нежно погладил ее по тыльной стороне ладони, и мы вновь совершили паломничество к буфету. Канапе с икрой неожиданно оказались не только дорогими, но и отменно вкусными, так что я сдерживаться не стал, купив их нам с небольшим запасом, и вплоть до первого звонка мы с Миланой только тем и занимались, что услаждали свои вкусовые рецепторы.

Поступил я так не без тайного умысла. Во время еды особо не поболтаешь, а мне нужно было сопровождать Егора в его тайной миссии, и это требовало массу душевных сил и внимания. Зато я увидел лицо еще одного Иного, на сей раз лет эдак сорока пяти — пятидесяти, который выслушал доклад моего обидчика, обозвал его нехорошим словом и велел валить на своё место. Навскидку я его тоже не помню, и этот факт начинает меня удивлять и раздражать. Я подозревал, конечно, что процентов пять — десять Иных семейств могло пройти мимо моего внимания, но чтоб вот так на крупном столичном мероприятии, и один за другим мною неохваченные толпились, для профессионала это прямо обидно.

Тут же на ходу пришлось дополнять задачу для Егора, отправив его смотреть уже за мужиком постарше. Мне нужны его связи и, если он не относится к свите Елизарова, я готов объявить себя неспособным к элементарной аналитике идиотом.

Когда раздался первый звонок, люди из фойе потянулись ко входу в зал. Не стали исключением и мы с Миланой. Увы, тут служители театра явно налажали, поскольку двери открылись не сразу после звонка, а лишь минуты через три — четыре. Тщетно стараясь не толкаться и прикрывая девушку локтями от прочих посетителей, я медленно продвигался в сторону цели. Вот зачем я только поддался на эту провокацию? Да, Милана рада, по ней видно, что предвкушает зрелище. Ну а я чего там на сцене не наблюдал за свои полторы жизни, спрашивается? Прибыл ведь сюда исключительно ради возможной встречи с Малышевым-Филином. Но я ведь его даже не вижу!

Когда мы наконец-то добрались до своих мест, я перевел дух и сделал вид, будто прислушиваюсь к тому, как разминается в яме оркестр. Сонцовой всунул в руки купленную тут же программку, чтобы она хотя бы некоторое время меня не отвлекала разговорами. Сработало.

Егор, уже более или менее сообразив, что мне от него нужно, продемонстрировал всех собеседников возрастного мужика. И черт подери, я опять не мог припомнить их лиц среди нашего внутреннего реестра Иных! Ну не мог же у меня с уходом Филина слететь целый кластер!

Хотя, может, это обычные люди? Егор пока не умеет определять навскидку со стопроцентной вероятностью, кто перед ним стоит, Иной или нет. Тогда ничуть не удивительно, что все они для меня остались в категории «неизвестный, возможно, опасный». В любом случае, хорошо, что теперь их лица впечатались в мою память и просто так оттуда не исчезнут.

Меж тем в зале приглушили свет. Последние опаздывающие зрители поспешили занять свои места, и прямо через нас ломанулся…

Я едва не улыбнулся, вот в последний момент себя сдержал, сделав вид, будто этого толстячка в первый раз вижу, и даже раздосадован тем, что мне приходится вставать, чтобы дать ему пройти. Филин, мой личный чертяка. И разумеется, проходя мимо, он сунул мне в ладонь записку, рассыпаясь при этом в тысяче извинений перед всеми, кому он умудрился отдавить ноги, а таких в нашем ряду нашлось немало. Сонцова так вообще вслед ему что-то очень сердитое ворчнула.

Так, поход в театр уже оправдан. Теперь надо бы прочесть записку, и сделать это незаметно. Добываю дальфон, пока еще не начался спектакль, прикрываю им записку… нет, ничего не видно при таком свете! Словно услышав мои мольбы, свет в зале на секунду вспыхивает с новой силой, а затем вновь гаснет, уже полностью. Этого момента хватило, чтобы я успел прочитать нечто странное:

«В номере со светомузыкой уходите насовсем. „Десяточка“ по правую руку из выхода, ячейка 53, твой стандартный код. Милана будет довольна, скажи, это ей сюрприз. Не сюрприз оставь себе, заценишь».

Понятно, что ничего не понятно, но общий смысл я уловил. Так, мы сидим, считай, с края партера. Через других зрителей нам перелезать не придется, если соберемся на выход. Уже проще. Светомузыка, светомузыка… чего бы сказать Милане, чтобы она не оскорбилась моим нежеланием наблюдать за представлением дальше? Может, то, что мне с детства не рекомендовано смотреть на мелькающие картинки в стиле день-ночь? Вроде, говорят, есть такие люди, которые после подобного могут и в обморок, и в полноценный приступ уйти.

Хреново, конечно, таким больным перед девушкой сказываться, но если другого варианта не будет, то придется. Номерки одежные у меня под рукой, ну… ждем времени Х.

Началось представление. Как я понял, полноформатный балет до нас не довезли, а только отдельные номера в различном же контексте и исполнении. Больше всего впечатлило выступление человека-квадрата, который заплел свои конечности в некое подобие солнечного символа, после чего его начали в таком виде катать по сцене. Необычно? О да! Красиво? Нет, ни чуточки. И подозреваю, что у главного исполнителя больные суставы. Обычные бы руки-ноги под такими углами ни за что бы не вывернулись даже у спортсменов.

Судя по негромкому перешептыванию, публика в зале тоже ожидала увидеть нечто иное, а не эту сборную солянку. Милана и то начала фыркать несмотря на то, что изначально была настроена очень доброжелательно к иностранным гостям. Я же терпеливо ждал.

И вот начался он — номер со светомузыкой. Пропустить его не было решительно никакой возможности. По глазам било так, что аж желудок взмывал туда, где ему быть не положено.

— Я больше не могу! — взмолилась Сонцова.

— Пойдем! — я нежно подтолкнул её под локоть, после чего мы, пользуясь возникшей из-за пульсирующего света неразберихой, безо всяких проблем покинули зал.

— Подождем второго отделения? — грустно спросила Милана, когда мы вышли в фойе.

— У