ты в зеркале каждое утро видишь, а я студент Государственной магической академии! — рявкнул я, поскольку настроение было соответствующим.

И посмотрел бы я на того, кто лучился благодушием после удара по затылку!

— Я ж говорил, поскользнулся парень, — умиротворяюще произнес мужик и протянул мне руку, помогая встать. — Может, всё-таки врачей вызвать?

— Спасибо, я сам до них доберусь, — поблагодарил я прохожего.

И ведь всего ничего до общаги дойти не успел! Ладно, как там говорится? Спасибо, что живой. Сунул руку за пазуху. Вот черти, уволокли-таки конспект Харитонова! Зато теперь понятно, кто на меня напал. Ай-ай-ай, а еще называются силы правопорядка. Обокрали бедного студента, и рады.

«Сынок, ты здесь?»

«Да, папа», — отозвался Егор.

«Видел, кто меня по голове ударил? Можешь мне его показать?»

Так и есть. Тот самый тип, который попытался удрать с конспектом еще тогда, когда я шел на встречу с Игорем Семеновичем. Действовал в одиночку. Видимо, получил люлей от начальства за то, что не смог вовремя удрать с добычей, вот и остался куковать в надежде, что дождется меня и отнимет тетрадку. И ведь отнял, стервец!

А где ты сейчас находишься, родной? Не должен ведь был далеко уйти, если только сразу же не прыгнул в машину и не дал по газам.

«Егор, сейчас я покажу тебе один прием, которым пользуются самые крутые разведчики и шпионы. Готов?»

«Да, папа!»

«Тогда учись и запоминай!»

Я дошел до ближайшей скамейки, стряхнул с нее снег и сел, после чего принялся ментально обыскивать локацию у общежития и дальше, вплоть до парковки в торгово-развлекательной зоне. Изначально надежды на успех было мало, но… мне повезло. И мужика обнаружил, и перед Егором в грязь лицом не упал. Полицейский сидел за рулем неприметной тачки и с явным непониманием листал мой конспект в попытке сообразить, ради чего был устроен весь сыр-бор.

И вот тут передо мной встал вопрос, как лучше поступить. Могу сфотографировать его машину издали, чтобы номера было видно, потом отправить деду… который совершенно точно не будет возиться с этой ерундой. У них сейчас и так пятые точки пригорают от обилия дел и задач. Не сказать, чтоб я так уж сильно дорожил этим конспектом, но… у меня его отняли, да еще и с применением насилия. А если бы этот гад меня ударил так, что я и не встал потом?

Поэтому я поднялся со скамейки и отправился к парковке. Подошел к водительской двери и постучался в слегка затонированное окно.

— Чего тебе? — настороженно спросил служивый, опустив стекло.

— Конспект верни! — потребовал я.

— Как ты меня нашел? — изумился он.

— Люди подсказали. У нас в Академии они все сплошь радушные и отзывчивые. Если кто и бедокурит, так это чужаки.

И пойди проверь мои слова, ага-ага.

— Конспект! — повторил я и протянул руку.

Мужик нехотя расстался со своей добычей. Я, ни слова не говоря, развернулся и отправился к общежитию, спрятав многострадальную тетрадь за пазуху, где она изначально и лежала.

— Стой! — вдруг раздалось мне в спину. — Подожди чуток!

Полицейский в штатском вылез из-за руля и подошёл ко мне.

— А не подскажешь, из-за чего весь кипеш? У тебя же там реально какая-то заумь научная понаписана.

— И не заумь вовсе, а история развития магии по версии Максима Ильича Харитонова, преподавателя нашего, — вздохнул я. — И тебе не кажется, что спрашивать у меня, из-за чего ваши взъелись на меня и мою девушку, как-то предельно странно? Сначала на ночь глядя обыск затеяли, теперь с дедом не дали нормально поговорить. И как это называется?

— То есть, не знаешь? — не повелся на мою игру в дурачка собеседник.

— А у тебя самого какие мысли на этот счет? — произнес я максимально задушевным голосом, одновременно воздействуя на человека так, что ему безумно захотелось вдруг поделиться со мной всем, что у него наболело за последние два дня.

И я тут ни при чем вообще-то. Это он решил развести меня на откровенность. А тут уж прости, мужик, что я против тебя твое же оружие использую. Мне бы тоже очень хотелось знать, что там у вас внутри в вашем гадюшнике происходит. Не то чтобы я был против полиции, но я против тех, кто пытается мне навредить, так что не обессудь.

Так я узнал, что меня записали в неблагонадежные лица и смутьяны. Что я без пяти минут шататель устоев родной Империи. А ещё у меня есть загадочная тетрадь, с которой я нигде не расстаюсь, и которая очень нужна начальству, чтобы припереть меня к стенке и заставить сознаться в своих грехах. Но что именно там понаписано, это большой секрет. Известно только то, что это рукописный текст.

М-да, предельная конкретика на уровне «Всесоздатель», да простит Он меня за эту грустную иронию. Меня что, теперь каждый день при выходе из общежития обыскивать станут, перетрясая конспекты? Или всё-таки сообразят, что я каким-то чудесным образом успел передать искомую тетрадь деду? Лучше бы вообще думали, что записей Малышева у меня нет и не было.

В теории не должны они были ничего заметить. Я специально сделал так, что тетрадь летела по воздуху с максимальной скоростью корешком вперед. Если кто-то со стороны и увидел краем глаза этот полет, наверняка решил, что это птица. Повторюсь: скорость была очень большая. Это утром я буквально по сантиметру изымал тетрадь Малышева из сугроба, заодно глубинно прорабатывая это движение. И то больше времени потратил на точное определение места, где она лежит. Думал, что прямо под окнами, а оказалось, я ее почти на метр дальше запулил. Когда уже забросил её на крышу, этот перформанс получился у меня буквально за доли секунды. Про полет до машины деда и говорить нечего.

Ну а еще я узнал, что мужик действовал на свой страх и риск, поскольку ему пригрозили лишением премии за то, что не уберег дорогой трофей. И кстати, почему настолько он наглый? Отчего не боится, что я подам жалобу на его действия? Каким бы меня смутьяном ни расписывали, но по голове я никого не бил в отличие от проштрафившегося полицейского. Непорядок, надо бы исправить.

— В общем, парень, ты меня прости, погорячился я. Одни нервы с нашим начальством. Забудь обо всём, да и разойдемся миром.

— И ты обо всём забудь, — сказал я