Этакая игра в кошки-мышки. Только мыши здесь были размером с телёнка и с жвалами, способными перекусить человека пополам.

Меня ещё удивило, как хорошо идёт строительство под землёй. В том плане, что здесь всё работало несколько иначе, чем на поверхности.

Цемент я укреплял зельями и порошковой эссенцией, и в подземном мире он работал намного лучше — видимо, магический фон усиливал его свойства. Схватываясь между собой, блоки становились монолитом, который фиг чем сломаешь.

Вообще, я был в шоке от того, какую работу проделали шахтёры. За несколько дней — целая система укреплений. Узкие проходы, ловушки для жуков, запасные выходы.

Молодцы, надо будет как-то их отблагодарить.

Но сейчас я пришёл с другой целью.

— Всё, — сказал я. — Останавливаемся.

Борис посмотрел на меня.

— Ваша милость, там ещё можно добыть. Жила не до конца выработана.

— Не надо. Бросаем эту пещеру и возвращаемся в прежние штреки.

Работяги явно расстроились, но возражать не стали. Думаю, им и самим надоело так работать, когда каждые несколько часов из тоннелей лезут твари.

Шахтёры стали собирать инструменты и вещи, складывать в тележки уже добытую руду. Гвардейцы следили за тоннелями.

А я достал из чехла посох. Да, у меня появился новенький чехол для посохов — красивый, весь в камнях и рунах, с надежными креплениями.

Красивая вещь. Мне очень нравится. Даже в городе такую не купишь.

Посох, что я притащил в пещеру, был весьма нестабильным. Зачарование-то сильное, мощное, но стабилизировать его не слишком получилось. Одноразовая штука.

Почему я просто не дождался, пока пещера схлопнется сама по себе? Да просто не хотел рисковать. Мало ли, вдруг она продержится ещё несколько дней или даже недель. За это время здесь может скопиться очень много жуков и нам потом будет не очень весело.

Хватит и последнего нападения.

Я осторожно поместил посох в специальный камень-опору. В центре камня было выдолблено отверстие — как раз под основание посоха.

— Все — быстро наружу! — приказал я.

Шахтёры не заставили себя упрашивать и рванули к выходу. Они уже догадались, что сейчас будет.

Я уходил последним. Выбрался из пещеры, обернулся — и тут рвануло.

Всё вокруг задрожало, с потолка посыпалась пыль и мелкие камешки. Пещера обрушилась, и вход завалило здоровенными обломками породы.

Штреки устояли — они ведь были надёжно укреплены подпорками, а кое-где моими специальными блоками.

Прощай, пещерка. Ты была хорошим источником ресурсов.

Я подошёл к шахтёрам и сказал:

— Всё, продолжаем работать в старых штреках. Там безопаснее. Добывайте всё, что найдёте, но есть один момент… Давайте так: половина группы может добывать просто камень.

— Пустую породу? — удивился Борис.

— Да. Камень нам сейчас очень нужен. Если найдёте где-то там металл или камни — отлично. Если нет — ничего страшного, — ответил я.

— Как прикажете, ваша милость.

Я кивнул и направился на поверхность, где меня ждал Громила.

Сейчас нам нужны все ресурсы. И камень, и металл, и всё остальное.

Пока шахтёры работали в пещере — добыли много железа, меди, угля и кристаллов немного. Я уж не говорю про туши инсектоидов. И это хорошо.

Но пустой породы стало значительно меньше. А это плохо.

Ресурсов для блоков не хватало до такой степени, что Катарина в последние дни заряжала только одну камневарку. Вторая простаивала.

В той пещере кое-что ещё осталось — но мало. Не стоит того, чтобы продолжать ежедневные схватки с жуками. Люди устали.

А в старых штреках можно работать относительно спокойно.

Когда я вернулся в имение, то встретил во дворе Катарину. Она снова что-то рисовала, но на сей раз просто в блокноте, с помощью карандаша. Увидев меня, она резко захлопнула блокнот и встал.

— Привет, красавица. Почему ты не в деревне? — спросил я, спешиваясь.

— Работать же не с чем. Камня нет, — пожала плечами ведьма.

— Как это? По твоему позавчерашнему докладу должно было хватить ещё на день-два, — удивился я.

Катарина улыбнулась.

— Такая вот я молодец. Научилась особым образом заряжать камневарки — они теперь лучше работают. Да и люди наловчились, всё быстрее делают.

— Вот как. Тогда вы и правда молодцы, — кивнул я. — И ты, и люди в деревне.

А про себя подумал — это, конечно, здорово. Но в то же время означает, что впереди простой. А простои я не люблю.

Ладно. Скоро порода пойдёт из старых штреков. День-два — и камневарки снова заработают.

— Чаю хочешь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, взял ведьму под локоть и повёл к дому. — Как там Прохор? Ты общалась с ним?

— Вроде бы проклятия больше нет, — ответила Катарина, мягко высвобождая руку.

— Вроде бы?

— Я не эксперт в проклятиях. Но ничего тёмного не чувствую.

Я задумался.

Основное проклятие снялось — это точно. Но многие проклятия не так просто убрать. Ты можешь выкорчевать все ростки, но если семя осталось — оно может заново прорасти.

Нужно уничтожить саму основу проклятия, чтобы повторов не было. Надеюсь, у нас получилось, но какое-то время за Прохором лучше внимательно приглядывать.

— Продолжай следить за ним, — сказал я. — Как у него вообще самочувствие? Что думаешь?

Катарина помолчала, подбирая слова.

— Как воин он хорош. По нему сразу видно — опытный, умелый. С Ильдаром и остальными сразу общий язык нашёл. Но ему нужно время, чтобы привыкнуть к этому месту и к своему новому состоянию, — философски закончила она.

— А психика, поведение? У него не было всплесков агрессии или, наоборот, депрессии? — продолжал допытывать я.

Мы подошли к крыльцу, и я галантно открыл для Катарины дверь.

— Насколько я поняла, его действительно жуткие кошмары мучили, — ответила она, проходя в коридор. — Поэтому он сейчас не совсем психически здоров. Мрачный какой-то всё время.

— Это нормально. Проклятие поражает всё — ауру, физическое тело, психику, может даже искажать память. Это как магическая зараза, которая проникает во множество аспектов организма. Он очухается.

Мы прошли в столовую и я попросил слуг принести нам чаю. Ну, того, что в этих краях называлось чаем — отвар из каких-то лесных травок. Впрочем, он был довольно вкусным.

Мы с Катариной попили этого отвара, болтая о разных пустяках, а потом я полез в стоящий рядом рюкзак и достал оттуда кожаный мешочек.

— Хочу тебе кое-что показать.

Развязал мешочек и поставил его на стол