поверхности, он произнёс в гарнитуру те бессмертные слова, услышанные на всей Земле: «Это один маленький шаг для человека, но гигантский прыжок для всего человечества».

Я был в Хьюстоне, в Пилотируемом космическом центре, — стоял вместе с техниками, учёными и другими астронавтами в ЦУПе, когда наступил этот момент. На моих глазах перебывало немало торжеств, связанных с космосом, — но в тот раз переполнявший всех неподдельный восторг и огромное облегчение не поддаются никаким словам. Это было завершение колоссального труда и усилий стольких людей — и высшей жертвы немногих.

Глядя на первые шаги человека по Луне, я всей душой хотел быть там в тот момент. Будь на площадке горячая ракета, я бы занял очередь первым. И думал: доберусь ли я туда когда-нибудь?

Следом за Армстронгом через несколько минут на Луну вышел Базз Олдрин, пока Майкл Коллинз нёс вахту на командном модуле, кружившем на лунной орбите. Перед отлётом они оставили на поверхности Луны табличку. На ней было написано:

ЗДЕСЬ ЛЮДИ С ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

ВПЕРВЫЕ СТУПИЛИ НА ЛУНУ

ИЮЛЬ 1969 ГОДА Н. Э.

МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ ОТ ИМЕНИ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Прошло восемь лет с тех пор, как президент Кеннеди пообещал высадить человека на Луну до конца десятилетия.

Мы выполнили его задачу с запасом в пять месяцев.

Будучи самым молодым из семи астронавтов «Меркурия», я всегда ощущал, что у меня больше шансов задержаться в программе, чем у некоторых других ребят. Я знал лётчиков, которые оставались в отличной форме хорошо за пятьдесят, — значит, у меня было ещё лет двадцать на освоение космоса. Когда меня спрашивали, я неизменно говорил, что планирую добраться до Луны, но рассчитываю долететь до Марса.

Среди всех планет Солнечной системы Марс — четвёртая планета от Солнца — считался единственным местом помимо Земли, пригодным для жизни человека. Остальные планеты были либо слишком газообразными с почти отсутствующей твёрдой поверхностью, либо слишком ветреными, либо слишком горячими. Как и Земля, Марс имеет два полюса и собственную гравитацию — около 38 процентов земной. Учёные считают Марс ближайшей к нам планетой с точки зрения того, чем когда-то была Земля, и сходятся во мнении, что это первый важный шаг к исследованию Солнечной системы и понимание того, как сформировалась наша Земля. Достичь Луны — это хорошо; но более трудная и более перспективная цель — пилотируемая посадка на Марс — всегда была мечтой Вернера фон Брауна и многих из нас.

В 1964 году НАСА удалось осуществить первый в истории пролёт мимо Марса — с помощью аппарата «Маринер-4». Мы все надеялись, что это прелюдия к чему-то большему.

Но Марс был потерян для нашего поколения, когда пилотируемая миссия, первоначально запланированная ещё в середине 1960-х на запуск в 1981 году — в который я, как самый молодой астронавт «Меркурия», верил, что смогу претендовать на роль командира, — была отменена. Главным образом постарался сенатор США Уильям Проксмайр из Висконсина — влиятельный член Бюджетного комитета и Комитета по космосу, известный своими «наградами» «Золотое руно», которые он с помпой вручал программам и проектам, представлявшимся ему «расточительным и нелепым» использованием денег налогоплательщиков.

К моменту закрытия марсианской программы корабль для миссии — примерно размером с командный модуль «Аполлона» в сборе со служебным — был спроектирован на девяносто процентов. Была выполнена и значительная часть инженерных расчётов для полёта, хотя вопрос о том, три или четыре астронавта отправятся в путь, оставался открытым. Самое главное: носитель у нас уже был — ядерный двигатель NERVA. Он был построен и испытан на земле, но в космосе ещё не летал. В рамках марсианской миссии «Сатурн» должен был доставить нас на орбиту Земли, где мы состыковались бы с ядерными двигателями NERVA и их топливными баками — их планировалось вывести на орбиту отдельными пусками. Технология для этого была готова. Полёт в оба конца занял бы чуть больше года. Планировалось провести несколько недель, исследуя поверхность и проводя эксперименты. Горные породы предполагалось собрать, погрузить на борт и расплавить — для получения твёрдого топлива для обратного путешествия.

Но Проксмайру оказалось мало закрыть марсианскую программу: он добился и прекращения программы ракеты «Сатурн». По его убеждению, Соединённым Штатам нечего делать в открытом космосе, — а занимая ключевые позиции в важнейших комитетах, он был серьёзной преградой для сторонников космической программы. Это наглядный пример того, что может случиться, когда один политик получает слишком много власти — даже в условиях демократии. Чтобы ни НАСА, ни любая будущая администрация не имели возможности перенести марсианскую миссию или хотя бы вернуться на Луну, Проксмайр позаботился о том, чтобы в начале 1970-х годов была остановлена вся линия производства и сборки «Сатурна V» — вплоть до уничтожения оборудования и оснастки, необходимых для постройки ракеты. Трагически, технологии были уничтожены вместо того, чтобы попытаться вписаться в бюджетные ограничения и рассмотреть возможные меры по снижению затрат — например, ограничить НАСА строительством одного «Сатурна V» в год для ежегодных лунных миссий.

Убитый горем из-за уничтожения своей самой большой и лучшей ракеты, Вернер фон Браун, который отчаянно лоббировал в Конгрессе отмену этого решения, сказал мне в одном из наших последних разговоров, что считает это одной из глупейших вещей, которые когда-либо совершала эта страна — которую он горячо любил и которую я никогда прежде не слышал от него критикуемой. Я был с ним согласен. Действия Проксмайра были невероятно близорукими и, ко всему прочему, антиамериканскими.

Часть вины должны взять на себя и тогдашние руководители НАСА — за то, что не боролись упорнее и эффективнее против политического течения. Какая здравомыслящая нация станет уничтожать собственные передовые технологии? Закрытие программы «Сатурн» было не просто пустой тратой миллиардов долларов — за что Проксмайр заслуживает пожизненного «Золотого руна», — но и преступлением против освоения космоса и технического прогресса в целом. Я до сих пор злюсь из-за этого и буду злиться до последнего вздоха.

Уничтожение самой мощной ракеты страны нанесло удар по нашим национальным интересам и продолжает калечить нас по сей день. Ни один носитель, которым мы располагаем сейчас, не приближается по мощности к «Сатурну V». Если бы мы продолжали производить эти ракеты, Соединённые Штаты могли бы зарабатывать на выводе крупных дорогостоящих коммерческих спутников на орбиту, а не страдать от жёстких ограничений по грузоподъёмности нынешних, значительно менее мощных ракет. Ну и разумеется, у нас были бы носители для того, что давно следовало сделать: вернуться на Луну и создать там постоянную базу, с которой