— Ньямаль? — уточняю.

— Да, наверное, — пожимает плечами девушка. — Нас мало это интересует.

Задумчиво проходит туда-сюда.

— То есть ты нам всё-таки предлагаешь выбор из плохого варианта и варианта ещё хуже? — останавливается.

— Я вам вообще никакого выбора не предлагаю, — пожимаю плечами. — Я вообще с вами не сотрудничал. Это вы ко мне пришли. Я не просил вас о помощи. И не хочу быть обязанным.

— Гордый?

— Нет, логичный, — говорю. — Вы, судя по сказкам и историям, всегда помогаете исходя из своего интереса. Вот здесь у вас максимальный интерес. Вы можете потерять всё. А помогать я вас вообще не прошу. Хотите — помогайте, не хотите — у меня есть всё оставшееся время мира, чтобы найти ту книгу, которая мне нужна здесь.

— И ты уверен, что тебя не найдут?

— Конечно, — равнодушно говорю. — Могли бы — уже нашли. Думаю, даже если вы будете своим последователям прямо показывать на меня, не факт, что они увидят. Опять же, где-то читал, что прямого вмешательства вы избегаете. Но если подскажете — ну, хорошо. Мне же мороки меньше. Буду исходить из того, что не успею, и планировать именно исходя уже из этих данных.

— Нам не нравится твоя самостоятельность, — серьёзно говорит девушка. — В этом мире хозяева мы.

— Это спорно. С моей точки зрения, в мире хозяева — люди, а вы — надстройка. Но в каком-то смысле вы правы, большая часть людей готовы отдать ответственность в ваши руки. Я за них не в ответе тоже. Отказался же я от пути становления тёмным богом. Мог бы воспользоваться. Но я считаю — не мой выбор. Поэтому хозяева — ну, пусть, в каком-то смысле, да. Чему-то, возможно, хозяева, и даже, скорее всего. Но не внутри человека. У вас просто нечем меня шантажировать. Просто нечем со мной разговаривать с позиции силы. У вас нет ничего, что мне было бы нужно.

— Мы можем с тобой не договариваться и отправить героев.

— Можете. И они там полягут. Можете попробовать. Маги, как вы видели в сражении императора и его людей, не очень хорошо противостоит даже изменённым животным. А ведь император — один из самых умелых магов.

— А ты? Почему ты считаешь, что мы с тобой будем договариваться? — говорит от имени разного Леля. — Ты же так точно считаешь, мы уже поняли.

— А я их могу убивать. И мы это тоже выяснили там же. Причём, в случае если работаю вместе с шаманами, я их могу убивать насовсем. И они уже не возрождаются.

Глава 28

— Так, а с этого момента поподробнее, как возрождаются? Не понимаю.

— А, да, я ж не говорил, — действительно, обсуждал это только с Доржатом, а у шаманов, похоже, с местным пантеоном свои отношения. Хех. Так что девушке, то, что я вижу сигнатуры, понимать точно не надо. — Ксеносы умирают, но сохраняют накопленный опыт. И после смерти возрождаются в такого же качества теле, пусть и с некоторыми отличиями. Чаще всего, создают себе компенсацию причины смерти. Можно сказать, по тем воспоминаниям, которые мне достались из прошлого мира, эти существа возрождаются снова в новых телах. Но со старым опытом. Чем больше вы убиваете этих существ, тем больший опыт они набирают, и тем более сильными они возвращаются.

Девушка на мгновение словно бы задумывается, и тут же приходит ощущение тяжелого внимания. Не ее. Но со всех сторон. Секунда, не больше, вот только эту секунду у меня сбивается дыхание. Кажется, задеваю критически важную этим сущностям информацию. Хотя да. Мог бы и догадаться.

— И только я могу убивать этих существ навсегда, так, чтобы они не могли возродиться. Но тут тоже некоторая проблема, насовсем могу это делать только в контакте с шаманами. Похоже, только их духи в бою могут отправить душу существа дальше. Не уверен, что смог бы пленять или отправлять их самостоятельно. Хотя… Хотя, — задумываюсь, но продолжаю, — после уничтожения тёмного недобога, может быть, и могу. Но я не понимаю как.

— Мы тебе с этим не поможем, — резко отвечает серьезная девчонка. — Если дойдёшь до этого сам, это будет твой опыт. Не дойдешь — значит тебе оно и не надо.

Раздумывает.

— Пойдём, — зовёт меня с собой в дальнюю часть хранилища.

Тщательно скрываю удовольствие. Похоже, задел именно нужные струны. На самом деле, искать нужную мне книгу в этом огромном зале, всё же было бы довольно сложно. Это как искать иголку в стоге сена. Не один день на это потребуется. С учётом телепорта всё равно, конечно же, смог бы найти. Просто не в один день, и, может, и не в два. С другой стороны, никто бы меня не ограничивал. За ночь я просматривал бы полку. Сколько их здесь будет? Сто полок, может быть, двести? Всё-таки научился бы отслеживать книги некросов, наверняка они всё-таки чуть-чуть должны отличаться. Прошёлся бы только по ним. Не больше полугода, думаю.

Размышляю, пока иду с девчонкой. Помощь, конечно, серьезная. Но это не то, что я бы не смог сделать сам.

— Вот нужная тебе книга. — Останавливается рядом с одной из полок в глубине девушка. Просовывает руку прямо через защитный контур, совершенно не обращая на него внимания. Достает небольшую, потрепанную тетрадь.

Вот, кстати, и ответ, могут ли вот такого вида проекции взаимодействовать с реальностью? Могут, да еще и на совершенно недоступном уровне — никакого нарушения контура не происходит, не возникает тревога, не срывается защита — ничего. Леля просто игнорирует наличие сложной вязи. Потрясающе, конечно. Но, может, у них есть свои ограничения. Но опыт интересный, конечно.

— Мы хотим быть уверенными, что ты не будешь использовать эти знания против людей. — взвешивает тетрадь на руке Леля.

— Я вам не могу такой клятвы дать, — отрицательно качаю головой. — Если у меня будет последний шанс или меня просто вынудят к применению подобных знаний, я их использую. Но специально — не собираюсь. Эти знания, эта техника мне нужна исключительно для борьбы с ксеносами. И только для защиты этого мира. Но как вы можете быть уверенными во мне? — Усмехаюсь.

— А ты пообещай, — девчонка снова становится словно очень молодой девчушкой и ни разу не богиней. — Давай с тобой на мизинчиках поклянёмся, — протягивает мне согнутый мизинчик, — что ты будешь хорошим, и не используешь эти знания против наших людей.

— Ваших? А вот это я могу обещать легко, — протягиваю ей свой палец.

— Помни, клятва на мизинчиках самая страшная. Её нельзя нарушать, — говорит девчонка.

Даже не собираюсь.

Забираю