— Да, а вот я — знаю, — повторяю. — Вы читать образы можете?

— Ну, допустим. — кивает Леля.

— Тогда давайте, смотрите. — Обращаюсь к памяти и выталкиваю на поверхность разума воспоминания о погибающих городах, о чужаках, которые перерабатывают людей на себеподобных, о Гнездах в проигрывающем мире и как они взаимодействуют с людьми. Тщательно затираю своё участие, но саму картинку бросаю.

Девчонка аж отшатывается на шаг и меняется в лице. Но я не очень верю. Еще раз напоминаю себе, что девушка лишь изображение. Примерно то же самое, что и големы Хозяина Лабиринта, только намного более сложные. Так что все эмоции, что мне показывают, могут быть и неестественными. Хотя, конечно, постоянно тянет поверить собеседнице. Есть что-то в ней такое, что постоянно один из потоков разума сваливает в обожание и доверчивость. Постоянно нужно себя обнулять, и это тоже не очень приятно, хотя именно эту работу существо, очевидно, не видит. У нас получается диалог на двух-трех уровнях, причем я уверен, я не знаю у надстройке с ее стороны, но и она не понимает, что происходит внутри меня. Словно бы игра через кукол. Но даже так, определенные выводы делать получается, поэтому и разговор все еще идет.

С огромным вниманием смотрю за такой трёхмерной, можно сказать, голограммой. Интересно — эта голограмма способна к манипулированию вещами? Отвлеченные вопросы помогают держать голову холодной.

На пару секунд ощущаю очень плотное и серьёзное внимание к нашему разговору со стороны. Словно бы эта девочка успевает обменяться моими воспоминаниями. С другой стороны, а почему бы и словно? Кто бы ей помешал? Вполне себе возможный навык.

Один, кстати, из забавных выводов. Сначала ко мне её посылали подружиться. Очевидно, подружиться сразу не получилось, и они, похоже, не понимают почему. Думаю про сигнатуры они даже близко не догадываются. Всё-таки мой способ отслеживания людей этим существам в новинку. А вот менталисты, скорее всего, на какое-то подобие разума могли бы и натолкнуться. Сейчас с интересом рассматриваю очень узнаваемый каркас на месте девушки. Всего-то нужно было посмотреть другим зрением. Для менталиста это был бы вполне реальный человек. С особенностями, но все же. Вот только я не использую этот спектр магии, хотя и вижу его. А вот они думают, что да. Забавно.

Девушка приходит в себя быстро. Надо отдать должное.

— Значит, ты помнишь прошлую жизнь?

— Значит, я помню часть прошлой жизни, — почти соглашаюсь с ней.

— И император об этом знает? — утверждает Леля.

— Я ему об этом говорил, — пожимаю плечами.

— А ещё кто?

— Ещё? — прикидываю. — Некоторые могут догадываться. Думаю, Матвей догадывается или знает со слов императора. Но напрямую только император.

— Понятно, — девчонка делает пару шагов вокруг меня снова. — Почему ты непрозрачен для умышленного сканирования? — задаёт, в общем-то, неприличный вопрос. Но богам можно.

— Его Величество считает, что это техника. Штатные менталисты и Матвей — что это врождённая способность. — спокойно отвечаю.

— А ты как считаешь? — не успокаивается девушка.

— Я считаю, что это нечто среднее между тем и этим. Потому что, с одной стороны, это, безусловно, техника, — соглашаюсь. — С другой стороны, она характерна только для меня, и научить кого бы то ни было, я пока не могу, как и полностью отключить. — По своей уже давней привычке не договариваю, но и они тоже не договаривают. И практики-то у них поболее будет, чем у меня.

— Ну хорошо, положим, опасения мы твои понимаем, — резко меняет тему девушка. — И да, в каком-то смысле, нам неприятно думать, что люди могут быть уничтожены. Но при всём при этом — почему ты так спешишь? Почему ты не хочешь воспользоваться помощью императора? Он же обещал.

— Потому что я подозреваю, что когда Его Величество сможет начать выполнять обещание, а это примерно через пару месяцев — полгода. Если даже не брать в расчет развёртывание армии, логистику, обязательные задержки и согласования, то мы можем уже опоздать навсегда.

Глава 27

— В каком смысле опоздать? — удивляется Леля. — Полгода — это ничто! Пф-ф! — дует себе на ладонь.

— Развитие ксеносов в нашем мире происходит не так, как в предыдущем. Есть отличия, и они, похоже, критические. Я удивлен, что вы не видите картину даже близко. — действительно удивляюсь. — Как-то от богов ожидаешь большей осведомленности.

— Но ведь не так много гнёзд. — Слегка равнодушно восклицает девушка. — Исходя из твоей картинки, Гнезда в Пятне повлиять на ситуацию в Мире не смогут.

— То есть вы про пустыню совершенно не знаете. И про часто появляющиеся кристаллы активации навыков — тоже. Странно. Я вроде не делал из этого секрета. И император, и Матвей знают, а пользователей кристаллов мы вообще с помощью шаманов научились искать — они же тоже могли выстрелить не вовремя, а ведь их довольно много, десятки, а то и сотни человек, а может, и больше — довольно распространенные кристаллы же были, благо служба безопасности этим вопросом после первых же активаций озаботилась, и вроде бы проблема, если не решена, то купирована. Вот только мы это сделали здесь, у нас…

— В каком смысле? Развёртывай мысль, Максим, — просит девушка.

— А почему вы про пустыню не знаете? — Не иду на поводу у девушки. — Египетскую?

Леля несколько секунд молчит.

— Мы можем знать только то, что знают люди, причем даже не все, а сердца которых нам открыты, — всё-таки отвечает. И ведь что-то такое и подозревал раньше — только их прихожане и куча личных ограничений. Даже вот ради этого имело смысл разводить политесы и разговаривать.

Почти мгновенно, по меркам внешнего мира, делаю и еще пару выводов — местные боги не сильно отличаются от той заготовки, что я уничтожил. Как минимум не принципиально. Да, однозначно сильнее, могущественнее, но… это непринципиальное все же. Принцип мышления и обмена информацией, получается, человеческие. Да быстрее, сильнее… Но, как говорил кто-то из великих: «Человеческое, слишком человеческое.» А это, глобально, очень важно. То есть даже Повелители Стихий постепенно становятся менее людьми, чем местный пантеон. Что же, это важно.

— Мы боги людей. — тем временем продолжает Леля. — В пустыне сейчас у нас почти нет тех, кто поклонялись бы хотя бы отражению. А те, которые есть, не знают о каких-либо проблемах. Поэтому я не совсем понимаю, почему ты с таким вниманием говоришь именно про пустыню да ещё где-то на задворках цивилизации.

— Тогда ловите ещё два воспоминания. Вот это, видимо, то, что вы знаете. — Выталкиваю на поверхность разума бой императора в пятне Смоленска-2.

— Да, — нетерпеливо, но всё ещё