Яростный подошёл к Приваловой:

— Спасибо, ты очень помогла.

Она покачала головой:

— Тлен. Он не пришёл. А они — идут. — Она кивнула вниз, и Алексей увидел, как засуетились ближайшие демоны, как заходили ходуном палатки.

Это всё ещё не был весь лагерь, но волна от их действий расходилась всё дальше.

Следующие сутки прошли в боях, кратких передышках, попытках допрыгнуть до разрыва и снова в боях. Они по очереди пробовали достать до портала домой, но единственное, что получали — поток прохладного ветра.

Этот ветер не только охлаждал и давал надышаться чистым воздухом, но и напитывал Даром. После недолгого присутствия рядом с разрывом становилось легче, а силы немного, но восстанавливались.

Затем приходила очередная группа демонов и пыталась выкинуть незваных гостей с гранитной платформы. Сначала пытались отправить больше солдат, но ширина лестницы не позволяла им воспользоваться преимуществом.

Затем пришла очередь разнообразных одарённых. Эти оказались умнее прошлых, строили щиты и атаковали разными атрибутами. Защитные артефакты людей скрипели, стонали и периодически сгорали.

Яростный приказал экономить их, уворачиваться, убивать раньше, чем атаки дойдут до них, но всё равно запас щитов неуклонно таял. Как и надежда, что они смогут вернуться домой через этот проход.

За эти сутки все получили по несколько ранений, но пока везло, что неглубокие и не страшные. Даже Роксана, которая теперь постоянно присоединялась к защите, прорезая строй врага своей страшной огненной магией, сломала два пальца, вручную сталкивая тяжеленную тушу демона-гвардейца, который присоединился к очередной атаке.

Виолетта, которая теперь прижимала к себе обожжённую руку, даже хихикнула:

— Был бы здесь Кирилл, мы могли бы вообще о ранениях не переживать.

Все улыбнулись, но понимали, что в этот раз Кириллу повезло больше всех. И надеялись, что Шторм с той стороны что-нибудь придумает.

А затем случилось это: разрыв над ними мигнул, резво расширился на мгновение, а затем сузился, превратившись в сияющую точку. На неё было больно смотреть, будто кто-то светил с той стороны очень мощным фонарём. Однако всем стало ясно одно: теперь выхода, через который они могли бы пройти, больше нет.

После этого они приняли решение уходить с платформы. Прорываться из лагеря и искать убежище. Где? Как? Они понятия не имели, но оставаться наверху, без надежды на отступление, не могли.

Поэтому дождавшись очередной пересменки на лестнице, они рванули вниз, выжигая оставшихся охранников и направляясь в сторону выхода из лагеря.

Что их ждёт? Скорее всего смерть. Но сжав зубы, Яростный вёл своих людей вперёд, молясь про себя:

— «Шторм, придумай что-нибудь! Ты же бог, чтоб тебя!»

Глава 18

Расчеты

Пётр Меньшиков замер статуей и слился с небольшим лесочком, что чудом уцелел после пожара, устроенного Князем Огня. Он смотрел перед собой, но ничего не видел.

Потому что последнее, что отпечаталось в его мозгу, было бледное, застывшее в потерянном состоянии лицо Роксаны, падающей в бездну между мирами.

С тех пор, как это случилось, прошли часы. Проредившие свои ряды демоны рыскали по парку в поисках людей, не понимая, что почти все пришедшие канули в разрыв. Рыли носом землю, но не замечали невидимого наблюдателя, слившегося с самой тенью.

Возможно потому, что наблюдатель сейчас и сам был не совсем здесь.

Меньшиков не мог понять, что произошло. Как это могло случиться. Почему Роксана в принципе здесь оказалась. И спустя часы озарение настигло его: она почувствовала его присутствие, заметила, когда он пришёл «проститься». И пошла следом.

Для того, чтобы защитить её от себя, от своей сути, а также отомстить Шторму, он пошёл навстречу своей судьбе. Но теперь вместо этого он сидит в кустах, проживая минута за минутой то, как его любимая пропала.

Спустя неизвестное количество времени тёмный одарённый очнулся от своего забытья. Несколько демонов пронеслись недалеко от него, направляясь в сторону укрытий, которые они выстроили ранее. Они обеспокоенно переговаривались на своём языке и тыкали оружием в противоположную сторону парка.

Накатившее поле энергии Пётр не спутал бы ни с чем. Он подобное чувствовал тогда, в небе над особняком Шторма. Что-то, что смогло его сбить с толку, уронить на землю, а затем, за мгновения до касания земли, подорвать жемчужину опыта.

Теперь он уже не сомневался, что это был Шторм. Как и сейчас. Его энергия кругами расходилась по парку, накатывая волнами, цепляя из-под земли, как острые крючья.

Затем пришли крики, от которых Меньшикову стало не по себе. Это были мучительные стоны, от которых его окаменевшее сердце на мгновение дрогнуло. А затем пришло злорадство: он слышал, что умирают демоны. И как бы близок к ним он не стал, он испытывал радость, что твари сейчас страдают.

— Я всё помню, — прошептал он, поправляя одежду. После этого он по большой дуге обогнул лагерь демонов.

Когда он увидел, что у лагеря и внутри него завязался бой, то понял, что Шторм уже внутри. Решение пришло мгновенно: если тот выживет, Меньшиков поймает его на выходе, там, где Сергей будет максимально расслаблен.

Однако от увиденного дальше Пётр споткнулся и замер: перед ним оказалось поле, усеянное мёртвыми демонами. Их тела прижимали к земле странные тонкие крючья, словно под землёй спрятались сотни рыбаков, которые поймали добычу и прищемили её к поверхности.

— Когда ты стал так силён, Шторм? — пробормотал под нос Меньшиков. Он даже на мгновение задумался, а стоит ли реализовывать свой план.

За спиной громыхнуло сильнее, чем раньше, Пётр перестал стоять столбом и понёсся прочь. Мимо несколько раз мелькнули странные тени, но он не обратил на них внимания: не реагируют на него и хвала небесам. Только внутри нарастало напряжение.

Он использовал тёмный Дар, чтобы перекинуть себя через забор. Прыжок вышел круче, чем у кенгуру, только асфальт больно ударил в пятки при приземлении. Воздух всё ещё пах гарью и немного тленом с кислой примесью разложения.

Быстро оглядевшись, Пётр скрылся в тени дома, сливаясь с тьмой, будто он часть её. Теперь даже в упор его никто не заметит.

Он научился этому дома, когда его начали избегать. Несмотря на, а скорее благодаря демоническому заражению, он повысил своё сродство с атрибутом тьмы и теперь мог работать с ней в самых разных ипостасях. А ведь тень — это будущая тьма, так что Меньшиков научился становиться совсем незаметным. Даже на виду у других.

Зов внутри него становился всё сильнее, но Меньшиков сжал кулаки, перебарывая себя. На мгновение его снова уколола вина: упасть в разрыв между мирами должен был