в жизни, разбивает мне сердце. Её отказ ранит меня до глубины души, но ещё больше меня тревожит её желание избавиться от ребёнка.

— Пожалуйста, Уинтер, не говори так. Я хочу быть с тобой по многим причинам. Я хочу быть с тобой, потому что с тобой я чувствую себя цельным, правильным и хорошим. — Взяв её за руки, я притягиваю её к себе, желая, чтобы она поняла, как сильно я переживаю. — Пожалуйста, оставь ребёнка. Я сделаю всё. Я никогда не хотел навязывать тебе свою жизнь. Я лишь хотел разделить её с тобой. Но даже если ты не хочешь этой жизни, если ты не хочешь меня, пожалуйста, оставь этого ребёнка. Я никогда ничего не хотел так сильно, как тебя и нашего малыша. Создать семью. Я так долго был один... — От эмоций у меня перехватывает дыхание, и я на мгновение замолкаю.

Но на этот раз я полон решимости выплеснуть их наружу. Она должна знать. Если я собираюсь попросить её об этом, она должна знать, что это значит для меня.

— Я так долго был один, Уинтер, с тех пор как мои родители умерли, когда я был маленьким мальчиком. Конечно, «Сыны» были для меня чем-то вроде семьи, но у меня не было никого, кого я мог бы любить, обнимать и беречь… с тех пор, как умер мой отец, я много лет думал, что так будет всегда. Пока не появилась ты.

Изумрудные глаза Уинтер встречаются с моими, в них блестят непролитые слёзы, но теперь она дышит ровнее, впитывая мои слова.

— С того момента, как я впервые увидел тебя, я не мог тебя отпустить. Я знал, что ты особенная, что я должен с тобой познакомиться. И я чувствую, что нас свела судьба. Только моя одержимость тобой могла привести меня в тот подвал на Хэллоуин. Если бы я мог долго не сводить с тебя глаз, я бы подождал, прежде тем лезть в тот подвал. Но ты была мне так нужна, что я должен был убедиться, что с тобой всё в порядке. Я должен был увидеть всё своими глазами. И когда я увидел тебя, распростёртую на холодном полу, обнажённую и окровавленную, я потерял всякую способность мыслить здраво. Я поднял тебя и вынес оттуда, не задумываясь о последствиях. Я просто должен был это сделать. А когда ты потеряла память, это показалось мне скрытым благословением, возможностью начать с чистого листа и посмотреть, как мы можем вписаться друг в друга без твоих предвзятых суждений, без слов твоего отца, которые настраивали тебя против байкеров и мне подобных.

К горлу снова подступает ком, когда я думаю о тех первых неделях с Уинтер, когда между нами не было ничего, кроме её страха перед неизвестностью. Она быстро открылась мне, и я видел это в её глазах. Наш потенциал был реален, наша связь — искренней и естественной.

Опустив взгляд, я качаю головой.

— Мне нужно было быть осторожнее. Мне не следовало позволять тебе видеть, как я убиваю Мака. Я должен был лучше защищать тебя, оберегать тебя. — Меня охватывает новое чувство отчаяния, и я снова прижимаю руки Уинтер к своей груди, изливая перед ней душу. — Мне так жаль, Уинтер, что я причинил тебе столько боли. Мне жаль, что я когда-либо причинял тебе боль. Я обещаю, что буду лучше. Я буду лучше ради тебя. Клянусь своей жизнью, я буду защищать тебя. Я буду защищать нашего ребёнка и обеспечу вас обоих. Ты нужна мне. — Мой голос срывается от переполняющих меня эмоций, и я с трудом сглатываю. — Я хочу начать с тобой всё сначала, доказать, что достоин тебя. Я хочу получить шанс на счастье и любовь, которые у меня так рано отняли в моей собственной семье.

В глазах Уинтер стоят слёзы, но её рыдания стихли, пока я произносил самую длинную речь в своей жизни. Я чувствую, как из меня уходит напряжение и эмоции, которые переполняли меня, и прижимаю её нежные пальцы к своим губам.

— Приём у врача завтра, в одиннадцать. Я не могу заставить тебя остаться со мной. Ты можешь уйти, если хочешь. Я знаю, что не могу заставить тебя родить нашего ребёнка, как бы мне ни хотелось думать, что я могу. Я не могу останавливать тебя каждый раз, когда ты решишь уйти. Я это знаю. Но, пожалуйста, Уинтер, дай мне шанс. Дай нам шанс.

Я не могу понять, о чём она думает, глядя в её бездонные глаза, и не знаю, что ещё сделать, кроме как умолять её остаться. Это мой последний шанс, и я не остановлюсь, пока не выложу все свои карты.

— Я знаю, что на самом деле не понимаю, что такое любовь, но мне кажется, что я учусь. Я хочу учиться вместе с тобой. Я хочу быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Я хочу любить тебя по-настоящему. Просто, пожалуйста, дай мне шанс.

Уинтер колеблется, прикусывая нижнюю губу, обдумывая мои слова. Моё сердце бешено колотится в груди, пока я жду её ответа. Будет ли этого достаточно? Хватит ли меня? Если она скажет «нет», смогу ли я отпустить её? Стресс от ожидания её ответа причиняет мне больше боли, чем любой физический удар, который я получил. Я бы предпочёл, чтобы Нейл сломал мне рёбра или разбил губу, лишь бы не терпеть отказ, который я чувствую. Я никак не могу защититься от того, что сейчас скажет Уинтер.

По её щекам текут слёзы, а время тянется мучительно медленно. Наконец она нарушает молчание.

— Это как прекрасный сон. Я просто не знаю, Габриэль. Я пока не могу дать тебе ответ.

Моё сердце замирает в груди, пытаясь остановиться, избавить меня от этой боли, но не может этого сделать. Опустив взгляд, я слегка киваю.

— Я понимаю. Я, эм… — я прочищаю горло, чтобы не выдать своих эмоций. — Я дам тебе немного времени или несколько дней, чтобы ты могла подумать.

Поднявшись с пола в ванной, я в последний раз сжимаю руки Уинтер и отпускаю их. Мне больно оставлять её там, одну, под струями воды, которые начинают остывать, но она сама этого хочет. Расстояние. Время наедине с собой, чтобы подумать.

Обернув полотенце вокруг талии, я выхожу из ванной, закрыв за собой дверь. Я беру лишь несколько вещей из спальни, чтобы не мешать Уинтер, которая то заходит, то выходит, чтобы переодеться. Затем я направляюсь в свободную спальню в конце коридора.