что она так основательно разрушила мою жизнь, за то, что она превратила меня в какое-то примитивное существо, а не в могущественную сущность, которой я должна была быть в этом городе. Мои слёзы льются ещё сильнее, когда я думаю о том, как много я потеряла, как я бессильна изменить свою жизнь, и мои плечи вздымаются от рыданий, сотрясающих моё тело.

Прошло всего несколько часов нового года, а я уже плачу. Это не сулит ничего хорошего, но я ничего не могу с собой поделать. После нескольких месяцев борьбы с судьбой, попыток проложить себе новый путь я поддаюсь отчаянию, которое грозит поглотить меня целиком.

Я просто не знаю, что делать, что думать. Габриэль дарит мне такое удовольствие, какого я никогда раньше не испытывала. Когда я с ним, я пьянею от его прикосновений, сгораю от желания быть с ним. Только он может удовлетворить меня так глубоко. Он знает, как удовлетворить мои потребности так, как я и представить себе не могла. И он пытается любить меня. Я вижу это. С тех пор как он узнал о ребёнке, он стал таким нежным и заботливым со мной. И даже до этого он старался быть романтичным ради меня, приглашал меня на свидания, чтобы показать, что ему не всё равно.

Но он не знает, как делать это правильно. Он становится лучше. Я должна это признать. Нам удалось пережить несколько особенных моментов и событий, которые глубоко тронули меня и заставили желать большего. И он действительно спас меня. Я обязана ему жизнью. Так что мне стоит попытаться смириться с тем существованием, которое он мне навязал.

Размышляя о времени, проведённом с ним, я принимаю это во внимание, пытаясь представить наше с ним будущее. Мысли о том, чтобы остаться в клубе и жить под крышей «Сынов дьявола» бесконечно, недостаточно. Я не могу представить, как буду день за днём, год за годом бродить между нашей комнатой и клубом. Кроме Старлы, мне не с кем проводить время за пределами Габриэля, мне некуда идти, потому что я никогда не буду в безопасности, пока Афина и наследники Блэкмура правят в этом городе.

Но я вижу будущее с Гейбом. Такое будущее, какое он предложил мне сегодня вечером. Что, если мы сбежим и уедем куда-нибудь, чтобы начать новую жизнь? Смогу ли я быть счастлива в качестве его жены? Я представляю, как он возвращается домой после рабочего дня в гараже, а я держу на руках нашего малыша и целую его. На мгновение эта картина наполняет меня радостью и надеждой. Я вижу это. Но я не знаю, смогу ли я это сделать. Я даже не знаю, как готовить или ухаживать за домом, не говоря уже о человеке. Заслуживаю ли я такой жизни? Счастья, которое она принесёт?

Я знала как будет, когда мне пообещали, что однажды я выйду замуж за Дина Блэкмура и у нас родятся дети. Но всё было совсем не так. Эта жизнь состояла бы из нянек и слуг, которые заботились бы о моих детях и доме. Это были бы пышные вечеринки и официальные ужины, на которых я должна была бы блистать. Но меня готовили к такому образу жизни, меня холили и лелеяли, чтобы я выглядела наилучшим образом, но при этом не выполняла никакой настоящей работы.

Жизнь, которую я вела бы с Габриэлем, была бы совсем другой. Это означало бы, что я буду растить ребёнка с Гейбом, работать ради того, чего мы хотим, и бороться с повседневными трудностями, связанными с доходом обычного человека и всем, что с этим связано. Это мир, который я не до конца понимаю, в котором я никогда по-настоящему не жила, и мне пришлось бы справляться со всем этим в одиночку.

Мне никогда не приходилось беспокоиться о деньгах и о том, откуда они берутся. Мне никогда не приходилось выбирать, что важнее: оплачивать счета или потакать своим прихотям. Я, конечно, никогда не испытывала голода, кроме того, который возникает при дисциплинированном режиме здорового питания и интенсивных тренировках, помогающих поддерживать тело в форме.

Что будет, если Габриэль не сможет найти честную работу? Мы можем оказаться на улице, а если мы уедем из Блэкмура, то у нас не будет ни Марка, ни «Сынов дьявола», на которых можно было бы положиться. Так ли это? У меня такое чувство, что, если Габриэль не откроет «новую главу», его значимость снизится. Интересно, не выгонят ли его из клуба за то, что он пытается уйти, за то, что хочет начать собственное дело. И почему он так уверен, что Марк в любом случае не захочет меня отдать?

Может, это и к лучшему. Может, мне было бы лучше умереть быстрой и безболезненной смертью, чем месяцами мучиться, сводя концы с концами, а потом умереть от голода или смотреть, как мой ребёнок голодает. Не то чтобы я хотела оставить ребёнка. Или хотела?

Вопрос за вопросом крутятся у меня в голове, пока я борюсь с желанием закричать. Я уверена, что это привлечёт внимание Габриэля, а я не хочу, чтобы он видел меня такой. Я в полном раздрае. Я полностью потеряла контроль над своими чувствами и не могу остановить поток слёз теперь, когда плотину прорвало.

Хватая ртом воздух, я отчаянно пытаюсь взять себя в руки, но не могу. Я могу представить себе только выражение лица Габриэля, когда я его подведу. Я ему буду не нужна, когда перестану быть полезной. Я даже не знаю, как приготовить нормальную еду. До Дня благодарения я ни разу в жизни ничего не готовила.

И теперь он думает, что мы можем создать семью. Только мы вдвоём.

Занавеска для душа отдёргивается, заставляя меня вскрикнуть, и я смотрю сквозь пряди волос на растерянное лицо Габриэля. От его замешательства я плачу ещё сильнее.

— Что случилось? — Спрашивает он, наклоняясь, чтобы обхватить моё лицо руками. Он, кажется, даже не замечает, как на него льётся вода, пока его ярко-голубые глаза пристально смотрят в мои, а лоб тревожно морщится.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова из-за слёз. Как я могу это объяснить? Я люблю Габриэля. Да. Возможно, я люблю его больше, чем кого-либо в своей жизни. Но я не готова к этому. Я не готова к ребёнку. Я не готова начать с ним жизнь. Я едва начинаю понимать, кто я такая. Откуда, чёрт возьми, мне знать, чего я хочу, к чему я