поинтересовался Арес. – Например, судьба твоего брата? Тогда поспешу порадовать тебя известием, что он тоже прошел Иркаллу и, полагаю, жив. А, может, ты хочешь узнать о том, что рассказала мне в Иркалле богиня Эреш? Одна из ее историй могла бы тебя рассмешить…

Абигор вскинул голову и прокричал:

- Я знаю!

- Да? И что именно ты знаешь?

Демон, все так же стоя на коленях и цепляясь за дурацкий кинжал, пробормотал:

- Отец решил навестить меня перед битвой. Хотел посмеяться напоследок… Хотя какое напоследок, у него шестьдесят легионов драконов и гекатонхейры, твоим родичам не выиграть в этой войне…

Арес вскочил и одним прыжком очутился у окна. Как раз в этот миг над равниной пронесся низкий, как рев быка, и гулкий звук. Это трубили боевые рога. Смахнув остатки стекол с переплета, бог войны высунулся наружу и увидел, как внизу сближаются две армии. Точнее, одна армия, состоящая из драконов, демонов и сторуких великанов, и горстка воителей в светлых доспехах с другой стороны. Впереди этих обреченных на золотой колеснице катилась дева, облаченная в медноблестящую броню, с мечом и копьем, в которой Арес с недоумением признал собственную супругу.

- Какого Гадеса она тут делает? – прошипел бог войны, мигом забыв обо всех душещипательных историях Эрришкигаль.

- Пришла выручать твое тело из лап нечестивых демонов, - ответил Абигор, вставший у него за спиной.

- Но зачем ей это понадобилось?

Арес и правда не понимал. Он готов был поверить в то, что какая-нибудь старая гарпия поделилась с Кипридой секретом молодящего зелья, которое можно изготовить только из семени недавно умершего супруга – но тащиться ради этого на бой с сильнейшим из Князей Бездны, да еще и прихватив с собой остальных… попахивало безумием.

- Предположу, - тихо сказал Абигор у него за плечом, - что она просто любит тебя.

- Это лишено смысла.

- Почему?

Молодой демон, казалось, был искренне удивлен.

- Тебя так легко любить, Марс. Почти так же, как ненавидеть. Что же странного в том, что тебя любит жена, и что она готова сразиться с Бельфегором, чтобы вернуть твое тело?

Еще сутки назад Арес бы только расхохотался в ответ, но теперь нахмурился. Он был не в лучшей форме, и все же смотреть, как Киприда и остальные бессмысленно гибнут под стенами Пламени Бездны – неважно, из каких извращенных соображений – было совсем не в его духе.

- Позаботься о ней, - бросил воитель, не оборачиваясь, и, одним прыжком перемахнув подоконник, выскочил в окно.

Абигор качнулся следом, но уже мгновение спустя мимо пронеслась золотая квадрига, запряженная четверкой гнедых коней. В колеснице стоял воин в полном облачении, с копьем, щитом и мечом Анафема в ножнах на поясе, за ним мчалась свора поджарых гончих псов, а над головой летела пятерка ловчих соколов.

- Алалэ! – выкрикнул воин, присвистнул и подстегнул коней, и его квадрига обрушилась вниз, в самую гущу разгорающегося сражения.

 *** 

Афродита Киприда, или нет, уже Афродита Арея, была полна воинственности и самолюбования. Еще бы! Она решилась бросить вызов сильнейшему из Князей Бездны, дабы вернуть домой тело супруга. Несомненно, об этом сложат гимны, поэмы, аэды будут воспевать ее подвиг – надо лишь найти подходящего, по силе слова не уступающего слепцу Гомеру. Эти чувства тешили ее ровно до того момента, пока кучка олимпийцев, не больше двадцати боевых колесниц, не вынырнула из портала на пепельную равнину. Говоря откровенно, ей представлялось, что Бельфегор не станет упорствовать. Вероятно, он выйдет из ворот Пламени Бездны, или пошлет слуг, и они доставят тело к ее ногам. И тогда придет время настоящего траура. Киприда уже прикидывала, какой покрой похоронного одеяния пойдет к ее тонким чертам, однако расчет оказался на проверку ошибочным. Точнее, поначалу она возрадовалась – Великий Герцог действительно встречал их один. Он стоял на черной колеснице, запряженной восьмеркой пурпурного цвета драконов, перед вратами своего замка. Самого замка, правда, не было видно из-за огромного – шириной почти во всю Воронку Миров – плаща, развевавшегося у него за плечами. Плащ, такой же пурпурно-багровый, как впряженные в колесницу драконы, был настолько велик, что закрывал Пламя Бездны от взоров олимпийцев целиком – хотя дворец Бельфегора размером был побольше самого марсианского Олимпа. В ткани невероятного одеяния поблескивали редкие огненные искорки.

- Нам крышка, - хрипло и абсолютно отчетливо произнес едущей рядом с Кипридой на своей колеснице Гефест. – Здесь вся его армия и все бароны…

- В тебе совсем не осталось мужества, - высокомерно бросила богиня, но тут плащ демона разделился.

Распался на части. И каждая из частиц обернулась крылатым змеем цвета грязного, фиолетово-красного пламени. В их сонмище мелькали отдельные огненные воронки, вихри, тоже время от времени принимавшие форму летучих чудовищ, а за этим роем темными громадами выступали тела гекатонхейров. Только сейчас, крайне некстати, Киприда вспомнила, что сторукие, пятидесятиглавые великаны тоже перешли на сторону Бельфегора во время последней, не самой удачной для олимпийцев, войны Бездны и Эмпирей.

Армия Бельфегора была больше всего, что видела или могла вообразить богиня любви. И, кажется, шутить Великий Герцог не собирался.

- Мы еще можем отступить, - проворчал Хромец, держась за свой неуклюжий молот.

Над полем пронесся низкий рев – это с той стороны затрубили боевые рога, а Посейдон Энносигей, ехавший чуть позади, в ответ продудел в гигантскую белую раковину.

- Супруга моя…

- Дохлая собака тебе супруга, - рявкнула Афродита, рванув из ножен меч и отвесив хорошенького пинка возничему Иолаю.

Юноша с перепугу подстегнул коней, и колесница Киприды помчалась навстречу армии Бездны.

«Он не посмеет», - успела подумать Афродита Арея, и тут на нее налетел первый дракон.

Ящер спикировал, поливая колесницу огнем – к счастью, безвредным для богини – и выставив вперед лапы с острейшими когтями. Киприда яростно отмахнулась, к своему изумлению, отрубив чудовищу одну из передних лап, но тут обнаружила, что Иолая драконий огонь все же затронул. Волосы на голове юнца пылали, доспех плавился на его теле. Жалобно и безумно заржали кони. Четверка понесла прямо вперед, в сердце кипящей вокруг схватки, и богиня не видела уже никого и ничего – только хлопанье кожистых крыльев, ржание и огонь, много огня.

- Арес, - во всю глотку заорала она, беспорядочно размахивая коротким клинком, - если я сейчас погибну, и мы встретимся в царстве Аида, клянусь, я выдеру тебе всю бороду и выцарапаю глаза, прежде чем возродиться!