добрые пятнадцать или двадцать метров, где они подхватывались и уносились по направлению потока нескончаемого ветра. Ворк, которого я уже узнал, как Бруно Варахола, понял тонкий намек и поднял обе руки над головой, заблаговременно отбросив свое оружие в сторону, а точнее в кратер от выстрела, который был всего в шаге от его ног. Увидев это, я уже ничего не боясь, сделал три шага в его сторону и указал на свою голову, точнее на ухо. Бруно понял меня верно, но только помотал головой, мол, нет у него рации. Досадно, но ладно. Махнув ему рукой, я указал на фигуру у его ног и показал действие, словно поднимаю что-то. Далее дистанционно начал сажать Шмеля вблизи Механоида и себя. Если уж решил спасть страдальцев, то всех сразу, не деля их на знакомых и подлых.

Мое судно прибыло, я первый зашел внутрь и пройдя шлюзование активировал динамик наружной связи. Знать не знал, что такой есть, но мозг, обогащенный новой реальностью, это помнил и без меня.

— Бруно, заноси своих товарищей внутрь. Шлюзование проходите по очереди.

Первым прошел шлюзование тот гуманоид, что получил от меня по заду. Я не поленился и затащил довольно легкое тело внутрь. Вторым был Механоид, который оставил мне немало хлопот и сил. Последним был уже Ворк, который выглядел взмокшим и уставшим даже сквозь весь его вид побитого покорителя Дюны. Бруно вошел и занес руки за голову, глядя на мои турели на плечах, которые не выпускали из виду его глаза. Однако я принял решение, что кризис пока миновал и едва не взвыл от резко вернувшейся боли в ноге сел в кресло и сорвал с головы побитый жизнью шлем. Немая сцена, смотрим друг на друга. Теперь мне было куда яснее в каком виде были эти нападающие. Странно, что они в принципе дали мне такую горячую встречу. Бруно буквально скотчем прикрутил к своей толстой морде простой человеческий баллон с воздухом, а я его еще и ногой своей сильно погнул, едва не расколов; тело его было практически оголенным, если не считать груду ткани и фрагментов скафандра, прикрученных тем же способом, что и маска. Тряпки едва-едва прикрывали толстенную кожу от жестокой стихии. Однако места, где шкура все же была оголенной, виднелись красные полосы и волдыри от ожогов и ссадин, полученных в ходе боя и самого факта пребывания на неблагоприятной планете.

— Руки можешь опустить, — дал я разрешение новому гостю. — Помоги товарищу, не стесняйся.

— Спасибо, — скупо поблагодарил меня Ворк и опустившись на дно колено, сорвал мутный аквариум с лежащего человека.

В обычном скафандре общей защиты практически на голое тело была наряжена юная девушка, лет двадцати — двадцати пяти. Короткая стрижка говорила лишь о том, что ее полгода назад обривали, но ничем она мне знакомой не показалась. Пока же Ворк помогал избавиться от скафандра тонкой фигурке и осматривал ее на предмет повреждений, я посмотрел на оставшегося у шлюза Механоида. Доброго сказать об этой машине было откровенно нечего, точнее: ничего доброго. У Меха большая часть деталей была заменена на слабые и временные механизмы, присущие только для того, чтобы он мог двигаться, но не более. Все это в сумме фактически уничтожило впечатление о некогда прекрасном автономном аппарате. Его не просто изуродовали — его унизили, превратив его в «деревянного мальчика» неспособного ни на что, более серьезное чем перемещение в пространстве при помощи слабых ног и немощных рук. Еще бы на кресло каталку его пересадили — вообще было бы в масть.

Пока я осматривал Механоида, Бруно уже разоблачил девушку и с некоторой опаской снял с морды свою маску. Сделал он это медленно, но безапелляционно, с силой разрывая липкую ленту и освобождая рот и нос от несоразмерного устройства поддержания жизни. Не скрывая удовольствия, он вытер от крови подбородок и разбитые распухшие губы, затем глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Благо на радостях на пол не сплюнул. Я кивнул бравому химику.

— Доброго дня, вам, Бруно Варахол. Я — Хеймс. Искренне рад вашей компании. И пусть встреча наша была подпорчена обстоятельствами, я все же, весьма впечатлен таким способом знакомства и испытываю исключительно позитивные эмоции познакомившись с вами лично.

— Ого… Вот это тирада… Ну, несомненно, я тоже рад тому как это кончилось, но мы разве были знакомы заочно? Я просто не могу вспомнить ни вас, ни имя… — одна бровь пришельца приподнялась, а тело его приняло более расслабленную позу, насколько это вообще возможно для его вида.

— Неформально, без вашего прямого участия, и в одностороннем порядке, — я размял шею и вытянул ноющую ногу и бросил пару взглядов на мониторы. Кивнул сам себе и вернул взгляд Ворку. — В давние времена, когда все было нормально, я был энергетиком, и ваше достижение мне всегда нравилось своим изяществом и недоступным моему пониманию таинством исполнения. Я всегда работал с классикой, а о ваших разработках только читал, и чтиво было невозможно сложно искать. А вот сегодня даже удостоился чести ощутить на себе привкус этой разработки. Ваш, так сказать, «сорт» энергии очевидно намного более эффективный, нежели обще-используемый классический, то есть Леранский, — Ворк поморщился, задумался, но ненадолго, а затем слабо улыбнулся и кивнул мне.

— Благодарю, весьма лестно. Да и чего греха таить: неожиданно и приятно. Кто-то еще помнит это с теплом, без алчности, с уважением.

— Опустим пока алчность, — согласился я. — Я вообще не сторонник вашей теории. Если уж по чести. Много времени убил на Леранский метод и переучиваться, ну никакого желания нет, тем более в новой реальности. И пока мы не улетели, скажите мне: как же вас так жизнь занесла в списки мятежников и заключенных? Да еще и на этой убогое судно, так щедро раскинувшееся на этой, прости меня система, планете, — спрашивая это, я повернулся спиной к гостям, готовясь взлетать, однако турели цели своей не потеряли, продолжая сопровождать голову недавнего противника.

— Как занесло… Да, по сути, как и всех остальных, кто отказался прогибать спинку под местную власть, кто отказался отдать все, что имел, кто отказался становиться рабом. Да и некоторым такие тайны в целом жизнь сохраняли, как некий гарант. В общем: у каждого свои причины. Вот к примеру: я. Ты не заметил, что в те далекие годы мое место в ТОПе было неизменным до самого конца времени бессмертных? Рецепт, а точнее отрытая мною технология, до самого свержения светлой эпохи оставался монопольным, а после пришествия новой власти и миропорядка никто из местных