Там, за дверью и несколькими стенами, находился убийца и просто настоящий психопат, умело скрывающий свою истинную сущность при необходимости. Подтолкнувший меня на безумие, на самый страшный грех.

Я не сразу осознала, что от этих мыслей сердце в грудной клетке вновь ритмично затрепыхалось. Хуже того, между ног сладостно заныло и затвердели соски.

Когда-то я ведь хотела его, даже была влюблена. Я могла бы… могла бы добровольно поддаться этому искушению, пасть окончательно – дальше было некуда.

В названии следующих статей новостных порталов должно было красоваться:

«Француженка Мари Лемье добровольно сошла с ума».

Я перекрыла воду, не вытираясь насухо, обмотала себя широким полотенцем и вернулась в комнату, остолбенев в момент, когда этот безумец попал в поле моего зрения.

Хантер лежал на кровати, но теперь полностью обнаженный. Его подтянутое тело, украшенное многочисленными татуировками, и этот острый взгляд выбили из легких весь кислород. Боже…

Его член все еще стоял.

Он знал, что я сдамся. Он все просчитал наперед.

– Один раз, Хантер. – Мой голос сел от моментально вскипевшего возбуждения, когда я подошла ближе и сбросила с себя полотенце на пол. – Один-единственный, первый и последний раз.

– О, Мари. – Брандт безотрывно смотрел мне прямо в глаза. Он потянулся рукой к своему стоящему колом члену, простимулировав его несколько раз медленными, дразнящими, будто зазывающими меня движениями. – Не торгуйся со мной. Я возьму тебя столько раз, сколько захочу, и ты ничего с этим не сделаешь. К тому же…

Все рухнуло, раскололось, рассыпалось в мельчайшую крошку.

– Теперь тебе и самой будет мало одного раза.

Он ведь говорил вовсе не про секс.

Больной ублюдок.

Я залезла на кровать и безо всякого стеснения оседлала накачанные бедра Хантера. Это была не я, но мне дико нравилась эта самозванка, игриво трущаяся влажной промежностью о горячее мужское естество. Внизу живота с дискомфортом стягивался такой тугой узел, что я едва не перестала дышать.

Крепкие руки стиснули мои ягодицы, когда Брандт порывисто подался вперед и сел.

– Не играй со мной в такие игры, – прохрипел Хантер.

– А тебе, значит, можно?

Глядя на него из-под томно опущенных ресниц, я привстала и протянула руку к его члену, чтобы приставить головку к своему изнывающему лону.

Я хотела сделать это медленно, насладиться каждым сантиметром его твердого члена. Но гребаный Хантер Брандт насадил меня на себя одновременно с тем, как схлестнулся со мной в остервенелом поцелуе. Блаженно простонав от чувства наполненности, смешавшегося с болью, я прикусила до крови его нижнюю губу и толкнула обратно на спину.

– Посмотри на себя. – Довольно ухмыльнулся Брандт, сильно сжав мою грудь, отчего я проронила еще один стон. – Безумная, как и я. Признайся, что я снился тебе столько же, сколько и ты мне. Что ты мечтала вот так оседлать меня и скакать на члене. Стать такой же, как и я, быть со мной на одной стороне. Давай же, милая. Давай!

Я сбилась с правильного пути. Двигалась быстро, стонала громко, позволяла оставлять на себе отметины от стальной хватки и нещадно насаживать меня на твердое естество, почти лишая сознания.

В моменте он обвил меня жилистыми руками, перевернув на лопатки, глубоко, быстро задвигался бедрами между моих ног и схватил за шею с такой силой, словно попытался перекрыть кислород.

– Хантер… – взмолилась я, и он задвигался во мне жестче.

– Та самая мольба, о которой я блядски грезил столько времени.

Венка на его лбу вздулась, каждый мускул в теле напрягся. Вонзив ногти в кожу его рук, я почувствовала, как пальцы на шее сжимаются все сильнее, и приглушенно застонала, запрокинув голову. Из уголков глаз покатились слезы боли, удовольствия, страха, что он вот-вот задушит меня, но перед этим сделает мне очень хорошо.

На грани. Так, как умел только он.

Пока в один момент тугой узел не развязался, и я не натянулась, как струна.

– Хантер!

Он что-то гортанно рыкнул и вытащил член, излившись мне прямо на живот, и эта теплая жидкость едва не возбудила меня по новой.

Дикость. Животная страсть. Ненормальные трепыхающиеся бабочки в животе, очнувшиеся от стольколетней спячки.

Мы так и застыли в этом положении, пытаясь отдышаться. Блаженная нега растекалась по нашим телам, сняла напряжение, вместе с которым ко мне начинала возвращаться тревога.

Все.

– Посмотри на меня, – нежно прошептал Хантер и коснулся моей щеки. – Тебе придется остаться.

В его взгляде всегда плескалась смерть. А что теперь было в моих?

– Не могу.

– И куда же ты побежишь с кровью на руках, милая? Ты сейчас как маленький котенок, которого зажал в углу бешеный пес. Ты не знаешь, что тебе делать дальше. А я могу тебе помочь.

– Я боюсь тебя, Хантер, – надрывно всхлипнула я. – Намного больше тюрьмы. Ты слишком жестокий человек. Я не выдержу этого.

– Так и должно быть, – гипнотически-ласково продолжал шептать он, щекоча кончиками пальцев дорожку от живота до по-прежнему горячего лона. – Страх, ненависть, ужас, а теперь и безумие – я хочу получить все твои сильнейшие эмоции. В твоем исполнении они так восхитительны, Мари. Когда ты пристрелила этого недоноска – тебе ведь было очень хорошо? Можешь не пытаться лукавить. Когда другие страдают – это то еще удовольствие. Я знаю это по себе.

– Ты погубишь меня, – с полустоном выдохнула я.

– Погублю вне всяких сомнений, но тебе понравится. Обещаю.

Колебания, колебания, колебания.

Чувство необузданного влечения, захлестнувшее с головой.

Теперь и я ничем не лучше. Мои руки окропила кровь.

Я ничего не говорила. Инстинкты обманули разум. Выбор был сделан без выбора.

В тот миг я не приручила безумие. Я поддалась ему и позволила поглотить себя окончательно, утащить в непроглядную бездну. И имя этому безумию – Хантер Брандт.

Психопат, головорез и наследник беспощадного клана мафии.

Акт 4

Запретная любовь

Джек Тодд

Покаяние

Я снова их вижу. Как наяву, передо мной всплывает утопающий во мраке дом родителей и блестящая на полу кровь. Кровь на стенах, кровь на потолке и кровь на моих ладонях. Помню, как шагала вперед, шлепая по полу босыми ногами и вдыхая жуткий металлический запах. Как меня сковывал страх и как сильно хотелось убежать. Но бежать мне было некуда. Остекленевший взгляд мамы навсегда отпечатался на подкорке мозга и преследует меня в кошмарах, но я знаю: заслужила. Ведь это я привела его к ним.

Вскинув голову, я гоню воспоминания прочь и откидываю со лба