Страх больше не сковывал мое тело липкими путами. По артериям растекалось что-то другое, горячее и ненавистное мне, ведь причина была в близости этого подонка.

– Просто? – прошипела я прямо ему в лицо. – Какое, твою мать, просто?

– Знаешь, я все утро думал о том, что надо было сначала отрезать ему член.

– Seigneur! Ты вообще себя слышишь? Ты должен гнить за решеткой!

– Возможно, когда-нибудь я там и окажусь. А может, и нет. Подожди, или ты хотела, чтобы он присунул тебе свой вонючий член?

– Ты чертов убийца!

– Как и ты теперь, милая.

Меня окатило ледяной волной. Когда эти мысли разрывали мою голову, произошедшее не ощущалось так жутко, но стоило ему произнести все вслух, как мой мир перевернулся и разнес меня в щепки.

– Как ты нашел меня так быстро? Ты следил за мной? – вновь пусто шептала я.

– Неужели для тебя это имеет значение, после того что я снова спас тебя, как и когда-то? – Губы Брандта растянулись в коварной улыбке, и он придвинулся ко мне еще ближе.

– Да, черт возьми, имеет! – возмущенно вскрикнула я. – Ты не спасаешь меня. Ты подстраиваешь все то дерьмо, которое со мной приключается, чтобы манипулировать мной. Чтобы я была тебе благодарна! Но черта с два я буду тебе благодарна!

Дыхание сбилось как у загнанной лошади. Хантер молча наслаждался моей враждебностью.

– Ну раз так, то да, я следил за тобой и довольно давно. Думаю, правильней даже сказать такое слово, как всегда.

Перед глазами потемнело.

Всегда? Следил? Что он, мать вашу, имел в виду?

– Что? – ошарашенно выдохнула я. – Ты ведь шутишь?

Брандт прищурился, чуть склонил голову набок и, взяв из моей руки полупустой стакан, отвел его в сторону, за край кровати. Я непонимающе проследила за этим действием и в следующий момент испуганно вздрогнула: стакан разбился вдребезги, стекло разлетелось по паркету.

Отстраниться Хантер не дал, по-прежнему удерживая меня за запястье.

– Разве похоже, что я шучу? – ласково пророкотал он. – Я следил за тобой в самом прямом смысле этого слова. Следил за обновлениями в твоих социальных сетях, за твоим местоположением, за твоими новыми знакомствами, за работой, за тем, что ты ешь и что себе покупаешь.

– Но как? Как… Зачем?

– Хотел быть уверен, что моя Мари в безопасности.

– Я не твоя Мари. Пока я находилась вдали от тебя, я была в куда большей безопасности! Как ты можешь говорить весь этот бред про безопасность? Тебе не за решеткой место, а в психу… – Мне стоило хотя бы постараться взять эмоции под контроль и насторожить бдительность, потому как Брандт в мгновение придавил меня своим натренированным телом к матрасу, нависнув сверху. – Не трогай меня! Убери свои поганые руки! Не смей!

Он резко сомкнул длинные пальцы на моей шее, заставив прикусить язык и проклясть саму себя за истерику. Перед глазами в очередной раз пронеслась вся жизнь.

– Поганые руки, говоришь? – Брандт наклонился к моей щеке, хищно потерся о нее носом, спустился к подбородку и вновь поднялся к чувствительной зоне рядом с ухом. – А руки тех отбросов не были погаными? Того бармена, который подмешал тебе дурь? Той свиньи, который подговорил его, чтобы отыметь тебя в туалете того же клуба, пока ты будешь не в себе? Давай, расскажи мне, насколько чисты были их руки. Я с удовольствием послушаю.

Я дрожала. Мурашки расстилались по коже ноющими волнами. В первый раз – когда его дыхание защекотало ушную раковину. Во второй – когда зубы сомкнулись на мочке и оттянули ее. Но в третий…

– Или, быть может, этот бородатый хотел сделать тебе очень приятно без твоего согласия?

В третий – когда ко мне пришло осознание, что он мало чем отличался от тех ублюдков, но был другим.

– Не строй из себя святого, – сквозь стиснутые зубы процедила я, смотря прямо в бездушные глаза напротив. – Ты ничем не лучше.

– Не лучше? – сначала тихо, а после маниакально рассмеялся Брандт. – Милая, ты абсолютно права. Я ничем не лучше. Я хуже.

Не поддавайся. Не поддавайся. Он не герой. Он безумец. Он псих. Он убийца!

Но как же приятно ощущалось тепло его тела, как приятно от него пахло. Как запретно сексуально он выглядел в своей дикости и с этим хищным взглядом выцветших голубых глаз.

Пусть Хантер и заклеймил меня чужой кровью.

– Стой! – твердо произнесла я и, как только Брандт отпустил меня, чтобы углубить свои издевательские игры, с напором уперла ладони в его грудь. – Не хочу. Не хочу!

Хочу.

Его взгляд уничтожал меня. Не злой, не ледяной, а пылающий и голодный.

Хантер глубоко вздохнул и слез с меня, и я удивилась. Тогда же я опустила глаза и заметила очертания стояка под серыми спортивками.

Отбитая обезумевшая идиотка. О чем ты подумала?

– Мне нужно в душ.

– Прошу. – Свободно указал Брандт, устроившись на кровати и подложив руку под голову.

– Хорошо. Тогда я схожу и поеду, не буду задерживаться.

Он смерил меня насмешливым взглядом и достал из кармана смартфон. Быстрые нажатия, секунд тридцать – и Брандт протянул его мне. Я несмело приняла его и развернула экран, на котором красовалась статья с громким заголовком:

«Жестокое убийство: Карлос Муньес Агилар найден мертвым.

Международная дизайнерская выставка под его спонсорством отменена в знак траура».

Пока я сидела в оцепенении, раз за разом перечитывая одну и ту же фразу, так, словно разучилась читать, Хантер отошел и вернулся уже с чем-то в руках. Этим чем-то оказалась мини-сумка. Моя мини-сумка.

Брандт подцепил ее за ремешок пальцами, приподнял так, что теперь она пошатывалась из стороны в сторону маятником, а я тупо пялилась на нее, загипнотизированная холодящим все тело неверием. Но в момент ужасающее осознание буквально выдернуло меня к реальности.

Моя сумка была перепачкана чужой кровью. Кровью Карлоса.

Я вскочила с кровати и отбросила телефон, удрав в ванную комнату как ошпаренная. Закрыла дверь на замок, привалилась к ней и зажмурилась, попытавшись совладать с накатывающей на меня паникой.

Я там присутствовала. Я была свидетелем. Это убийство было совершено из-за меня. Я была в этом замешана. Я его совершила.

Мы были в этом замешаны.

Как Хантер сохранял такое спокойствие? Откуда у него взялось столь будоражащее убийственное хладнокровие? Сколько раз он подобное совершал? Мне было достаточно одного, чтобы потерять ориентир.

Я сбросила с себя обезображенное платье и, шагнув в стеклянную душевую, выкрутила кран с холодной водой на полную. Только после поняла свою импульсивную оплошность и, отскочив, быстро настроила комфортную