кажется, не слишком в этом преуспел. Вообще не преуспел, если быть точным. Девушка-кремень.

Я наблюдал, как он мучился, прекрасно понимая и вспоминая своё прошлое. Разумеется, физическая и магическая нагрузка частично гасила сексуальное желание, но не до конца. Ближайшее поселение находилось слишком далеко от нас, поэтому Берису не судьба была найти хоть кого-нибудь для телесных утех.

Как-то раз, когда последствия его спермотоксикоза довели нас до нехилой словесной перепалки из-за какой-то ерунды, я не выдержал и психанул — у меня, между прочим, тоже подростковый гормональный взрыв.

— Если у тебя семя из ушей выплёскивается, помоги себе руками или сделай телесно ощутимый образ в виде девушки, а на мне свою неудовлетворённость не срывай!

Брат от такого заявления слегка подзавис, удивлённо вытаращив глаза и приоткрыв рот: не то оттого, что я в ответ на его язвительные нравоучения наорал на него, не то оттого, что моё предложение поразило своей гениальностью, не то оттого, что так прямо в лоб обозначил его проблему. Какие мы нежные!

— Сина, как ты можешь такое говорить! Ты же грасия!

Братик покраснел, будто непорочная девица, а я изобразил свою коронную раздолбайскую улыбочку и поправил его:

— Не Сина. Вирон. А по поводу того, что тебе предложил — так ведь что естественно, то не безобразно. Что ты засмущался-то? Никогда напряжение руками не снимал?

— Ты невыносим! — как-то беспомощно махнул рукой Берис и ушёл, покраснев ещё сильнее.

Я пожал плечами. Кисейная барышня, а не мужик. А я вполне выносим, то есть транспортабелен. Возьми на руки и неси: я маленький и лёгкий. Какая проблема?

Видимо, мои слова попали на добрую почву. На следующем занятии брат, стараясь не смотреть на меня, попросил прадеда рассказать о возможности создании образов, не отличавшихся от предмета как внешне, так и по свойствам.

Отшельник покачал головой и разъяснил, что создать-то можно, было бы воображение, но для полной достоверности силы его источника явно недостаточно.

— А если я помогу, и ещё попробуем использовать накопители? — решил поддержать брата.

— Что ж, давайте пробовать, — улыбнулся в усы наш даде.

И мы попробовали. Начали с простого, пытаясь материализовать обычный лист дерева. Это оказалось довольно интересно. Я решил дополнительно расширить свои возможности и начать обучаться этому виду магии, находящемуся пока что в латентном состоянии. Для прадеда, который на практике подобного не делал из-за ненадобности, хотя и знал теорию, этот урок стал испытанием, но общими усилиями втроём создали вполне сносный лист, напитав иллюзию сырой силой земли. Мы по очереди брали его в руки, изумляясь тому факту, что на ощупь он не отличался от настоящего, даже имел запах.

Правда, нас с Берисом после марериализации можно было выжимать, словно мокрые тряпки, но хотя и безумно устали, очень гордились полученным результатом. От листика до женщины — долгий путь, однако брат приободрился и поверил в свои силы. После сегодняшнего занятия, я так думаю, он уснёт сном младенца без задних ног и левых мыслей. А у меня в процессе нашего урока возникла одна интересная идея, которую я собрался когда-нибудь воплотить, постепенно развив способность к сотворению иллюзии.

* * *

Кроме обычных и магических тренировок прадед знакомил нас с целебными травами, что могло тоже пригодиться в дороге. Мы ходили вместе с ним по ближайшей округе, где Отшельник заставлял искать необходимые ингредиенты для отваров.

Дней через несколько, как только я достаточно окреп после пробуждения магии и связанных с этим событий, прадед взял меня с собой в лес, который находился на противоположном берегу озера. Мы шли пешком, неся в руках по корзине. По какой-то причине Отшельник не пригласил остальных, даже своего второго правнука.

Раннее утро. Светило только поднялось над горизонтом, а природа уже проснулась. Над озером пролетали небольшими стайками местные водоплавающие, ныряя в парящий над водой туман и выныривая из него через некоторое время. Их довольно неприятные голоса даже отдалённо не напоминали кряканье наших уток. Туман стелился и по земле, оседая на траве капельками росы, где отражались золотистые лучи проснувшегося светила.

Я кутался в плащ и шёл за прадедом, стараясь не вывихнуть челюсть от зевоты — сегодня пришлось встать раньше обычного. Утренняя свежесть бодрила, прогоняя остатки сна. Лулу ехала на плече и с любопытством обозревала окрестности, излучая в пространство восторг и радуясь новому приключению.

Так, молча, мы дошли до границы леса. Прадед вдруг наклонился и сорвал какую-то былинку.

— Это би́синник. Его отвар ускоряет восстановление телесных сил после чрезмерных нагрузок. Вам с Берисом он скоро потребуется. Будем раскачивать ваши внутренние магические источники, увеличивая их ёмкость. Эта трава растёт здесь, а я пойду в лес за другой составляющей отвара. Наберёшь полную корзину и найдёшь меня. Не бойся, здесь совершенно безопасно. Можешь отпустить зубельхориса поохотиться, — сказал он и вручил мне стебелёк с сиреневатыми зубчатыми листочками: верхняя поверхность листа блестела глянцем, как будто её натёрли воском, а нижнюю покрывали пушистые ворсинки.

— А как я вас найду?

— По усилению своей головной боли. Кроме нас с тобой в ближайшей округе разумных нет. Моя зверушка презрительно квакнула, но прадед никак не связал издаваемый ею звук со сказанным.

Даде скрылся за деревьями, я же, спустив Лу на землю, занялся поискам бисинника. Лулу охотилась, но бдительности не теряла. Время от времени её довольная мордаха выныривала из росной травы, а затем снова пропадала.

Я собирал целебные былинки и складывал их в корзину, прислушиваясь к звукам леса и озера. Едва овладев магией, при любом удобном случае учился воспринимать стихии. Прохлада росы, что оседала на руках, туман, в котором брёл, вспоминая мультяшного ёжика из своего прошлого детства[3], наполняло тело какой-то бесшабашностью. Захотелось крикнуть в белый кисель, что меня окружал со всех сторон: лооошааадь! Но я вздохнул и сдержал порыв. Это было бы равносильно провалу резидента.

Как только корзина наполнилась, отправился искать прадеда, прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре голова начала побаливать, а я ориентировался по этой боли, как в игре «Горячо-холодно». Лу шуршала травой, резво перебирая лапками, и тыкалась мордочкой то туда, то сюда, своей непоседливостью и неуёмным любопытством напоминая спаниеля.

Через какое-то время услышал невнятные звуки речи. Интересно, кто с кем разговаривал, если в лесу, кроме нас с прадедом, разумные отсутствовали? Я тихонько продвигался вперёд, стараясь не шуметь, и вскоре понял, что разговор вёл Отшельник, вот только с кем? Неужели сам с собой? «Тихо сам с собою я веду беседу» — первый признак нездоровой психики. Так и до шизофрении недалеко.