— Асор связан магическим договором, который нельзя разорвать или обойти. Кроме как… Уж не предлагаете ли вы…

— О нет! Боги упаси! Как вы могли подумать такое! К слову сказать, грасия Лайяриси уже сейчас поражает своей красотой, но совсем скоро этот нежный бутон расцветёт и превратится в прекрасный цветок. Она может составить вам отличную партию, мой рикс. А ваша сестра, думаю, не откажется побороться за сердце асора. Лишь дайте своё согласие, а я уж всё устрою в лучшем виде.

— Но сестре будет довольно сложно завоевать то, что уже занято. Я слышал, что Услада Сердца Асории красотой сравним с богами, — возразил юноша.

— Ничто не вечно в этом мире, а тем более — любовь асора. Так вы даёте своё согласие, мой рикс?

— Хорошо, пошлите диртон* в обитель. Я хочу сегодня же видеть сестру. Её обучение закончилось.

Вельможа встал, почтительно склонился перед будущим риксом и отправился исполнять его волю, хотя воля этого мальчика находилась в полной власти главы Совета. Юный ба-рикс — такая же фигура в его игре, как и весь Совет. Скоро его игровая площадка расширится. Мирикандор сделал ставку на шестнадцатилетнюю грасию, которая по складу характера и величине личных амбиций больше подходила на роль правителя риксие, чем её брат. Советник знал, как обойти магический договор о заключении брака — это зачать от асора дитя. Но чтобы хоть немного заинтересовать собой асора, у грасии на пути не должен стоять главный конкурент: прежде необходимо убрать Амитсамина. Первая попытка сорвалась — осведомитель доложил, что Услада Сердца Асории чуть не умер, однако каким-то образом выжил. На этот раз всё должно получиться. Осталось убедить грасию.

* * *

Владыка Асории стоял перед зеркалом и рассматривал узор, что появился у него несколько дней назад. Ланикхидар видел в отражении в меру мускулистого мужчину с распущенными по плечам тёмно-синими, почти чёрными, волосами. Его глаза цвета тёмного сапфира внимательно изучали изгибы рисунка. Повелитель нахмурил брови и дёрнул углом рта в нервной усмешке. Барадиэль нырнул в его воспоминания…

Когда рикс Эрсолизии начал представлять свою вторую дочь, поверхность кожи с левой стороны груди вдруг полыхнула огненным холодом. Это было странное ощущение — огня и обжигающего холода. От неожиданности он схватился за грудь и упал бы, если бы не поддержка Ами.

Главный придворный маг, который всегда присутствовал на всех официальных и полуофициальных приёмах повелителя, тоже мгновенно оказался рядом. Бегло продиагностировав правителя и не найдя никакого внешнего магического воздействия, он настоял на более тщательном осмотре.

Асор распорядился провести обед без него, извинился перед риксом и его дочерью, отправился в апартаменты и позволил себя осмотреть главному придворному магу совместно с главным придворным лекарем.

После того, как с повелителя сняли камзол и рубашку, перед глазами самых доверенных лиц правителя предстало небывалое зрелище: на левой стороне груди от соска до ключицы ярким розовым ожогом красовался непонятный узор. Никто из присутствующих никогда в своей жизни подобного не видели. Прикосновение к рисунку оказалось для асора болезненным, словно это и правда настоящий ожог, но как и почему он вдруг появился?

— Повелитель, я не вижу внешнего воздействия и тех изменений вашей оболочки, которые происходят от магического вмешательства. Я имею в виду, что это не приворот и не проклятье. Первый раз сталкиваюсь с подобным. Верховный жрец Храма прожил дольше всех. Необходимо, чтобы он непременно осмотрел вас.

Ланикхидар как был, с обнажённым торсом, подошёл к столу и нажал клавишу вызова. Через некоторое время кристалл засветился ответным соединением, и в нём появилось лицо старца. Лишь только Верховный жрец увидел асора, то отпрянул от кристалла и пропал из поля зрения, но через мгновение появился в комнате, выйдя из портала.

Наплевав на этикет и даже не поздоровавшись, он быстро подошёл к повелителю и впился взглядом в ожог. Затем лицо осветилось радостью, и он поднял на правителя выцветшие от старости глаза.

— Светоч Асории, боги послали вам свою милость и бесценный дар. Этот знак на вашей груди говорит о том, что у вас есть истинная пара. Такого не случалось более двенадцати тысяч лет. Счастье и благоденствие снизойдут на Великую Асорию, управляемую истинной парой!

Захлёбываясь от восторга, старец рассказал обо всех преимуществах дара, но и предупредил о его неприятной стороне.

— Так если моя истинная завтра случайно умрёт, то умру и я? — усмехнулся асор.

— Нет, повелитель, — замахал руками старик, — полное единение произойдёт только после брачной церемонии и… закрепления… слияния… ммм… — Верховный жрец вдруг покраснел, будто невинная девица.

— Я понял вас, — кивнул асор с серьёзным выражением лица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Как же я найду свою истинную?

— Вас притянет друг другу.

— А что делать с договором? Я связан обязательствами с дочерью рикса Эрсолизии.

— Повелитель, дар богов выше магического договора. Просто приложите свиток к знаку на своей груди, и соглашение станет недействительным.

— Хорошо. Благодарю вас за помощь, Верховный. Только прошу пока хранить всё в тайне. Это касается всех присутствующих.

Асор обвёл глазами находившихся в комнате придворных и задержал свой взгляд на Ами. Услада его сердца стоял бледный, а в глазах плескалась такая боль, будто вся его жизнь в единый миг превратилась в пепелище.

— Я хочу остаться один. — В спокойном голосе асора прозвучало нечто такое, что все, поклонившись, поспешили вон, а Верховный жрец мгновенно исчез в портале. — Ами, тебя это не касается.

Амитсамин остановился, дождался, когда все выйдут, закрыл дверь и подошёл к повелителю.

— Не молчи. Скажи что-нибудь, Никки. Иначе моё сердце разорвётся от боли и отчаяния.

Сильные руки асора легли на его плечи, а взгляд опалил, даря внутреннее успокоение мятущейся душе.

— Ничего не изменилось. Я люблю только тебя. Не знаю уж, что на самом деле принесёт мне дар богов, но от тебя я не откажусь никогда. Ты мне веришь?

Ами улыбнулся сквозь слёзы и потянулся к нему, требуя подтверждения сказанным словам для окончательного успокоения чуть было не разбившегося сердца.

Повелитель прильнул к его губам, передавая с поцелуем всю свою нежность и любовь. Левую сторону груди закололо. Легко, но вполне заметно. Метка предупреждала, но асор решил не обращать на это внимания, углубляя поцелуй, а руками судорожно расстёгивая пуговицы на одежде Ами, желая избавить от неё любимого как можно скорее. Они соприкасались только губами. Амитсамин помогал своему Никки, высвобождая руки из рукавов камзола, а затем скинул тонкую рубашку, после чего приник всем телом к повелителю.

Они вскрикнули