от места жертвоприношений, которым когда-то славился остров. Согласно народному суеверию, старые боги Таити теперь в гневе отступили в священную Тайарею и жаждали мести, потому что новый бог белых людей уже давно заменил их.

— Ты сказал, что там больше нет статуй? — спросил Тод, когда они шли бок о бок по тропе.

— Больше нет, mon ami. Давным-давно сюда приехал миссионер и с разрешения французской администрации использовал камни большого алтаря для постройки причала на своей плантации. Но ураган разрушил небольшую гавань, миссионер вскоре умер, и теперь от массивного сооружения не осталось ничего, кроме единственной платформы небольшого мараэ.

— А изображения богов? Что с ними случилось? — спросил Тод.

— О, это самая печальная часть истории. Чего бы мы только не отдали сегодня за изучение древних статуй и идолов, которым поклонялись коренные жители Таити! Многие каменные фигуры были уничтожены этим миссионером, но не все. Легенда гласит, что одной темной ночью необращенные туземцы погрузили оставшиеся статуи в свои огромные военные каноэ и погрузили их одну за другой в море, далеко за рифом.

Тод вздохнул. В уме он размышлял о безжалостности белой расы по отношению к цивилизациям, отличным от ее собственной. Они шли молча. Примерно в шести милях от плантации они подошли к небольшой бухте. Стен сказал своему другу, что они почти пришли. В старые времена эта бухта была портом для больших военных каноэ с соседних островов, и верующие совершали дальние путешествия, чтобы принять участие в праздниках, проходивших здесь в честь богов. Остатки старого военного канала все еще вели вглубь джунглей, к самому большому алтарю, где проходили самые важные церемонии.

Двое американцев достигли берегов бывшего военного канала, который сейчас выглядел почти как ручей.

Тод, внимательно присмотревшись, увидел, что старый водный путь все еще достаточно глубок и широк, чтобы позволить шлюпке значительных размеров пройти глубоко вглубь джунглей. Вдоль него с их стороны пролегала едва заметная тропа, по которой и пошли юноши. Хотя и можно было заметить, что немало человеческих ног недавно использовали ее, но сейчас над ней воцарилась абсолютная и гнетущая тишина. Крошечные сухопутные крабы — тутулусы, как называл их Стен — боком скользнули в свои норы. По обеим сторонам росли огромные папоротники. Над их головами покачивались кроны высоких пальм.

Вскоре грохот далекого прибоя уже не был слышен, и наконец они достигли конца старого канала. В сумерках тропических джунглей был построен деревянный причал. С горы стекал крохотный ручей.

Стен остановился и озадаченно повернулся к своему другу.

— Земля новая, — медленно сказал он.

— Что-то не очень похоже, — возразил Тод.

— Это только потому, что, mon ami, ты не знаешь, как один-единственный дождь состаривает все на этих островах. Но два года назад этого причала здесь точно не было. И мне кажется, что канал глубже.

Стен огляделся.

— Мараэ находится там. Пойдем.

Они шли молча. Ни одному из них не хотелось разговаривать. Вокруг них в мрачном подлеске жужжали крупные насекомые. Время от времени пронзительный крик птицы майны заставлял их подпрыгивать. В голове Тода терзался единственный вопрос: Почему Коркери посещал это безлюдное место, которого туземцы избегали любой ценой?

Внезапно Стен предупреждающе поднял руку. Тод тихо подошел к нему.

— Что такое? — прошептал он.

— Ты только посмотри! Кто-то построил хижину на платформе мараэ.

Тод внимательно вглядывался в сцену, лежащую перед его глазами. В сумерках зелено-бурые джунгли сливались в непроходимую чащу растений.

Вокруг росли папоротники, дикие апельсины и бананоподобные плоды. Однако вскоре он смог лучше различать детали.

На небольшом возвышении он увидел очертания длинной каменной платформы высотой около двух футов.

На вершине было сооружение с густым навесом из листьев и стенами, сплетенными из тростника.

— Как… кажется, здесь кто-то живет! — воскликнул Тод сдавленным голосом.

Глаза Стена, расширенные от изумления, не покидали длинной низкой хижины.

— Это тоже было недавно построено. Когда я уходил, ее еще не было. Я больше ничего не понимаю. Камни мараэ поросли папоротниками и другой зеленью.

— Надо бы нам посмотреть, что там внутри, — прошептал Тод. — Как ты, мурашки по коже у тебя не ползают?

— Ничего подобного! — смело заверил Стен.

— А у меня, да, — признался Тод. — Если хочешь знать, у меня волосы чуть ли не дыбом встают. Здесь есть что-то зловещее. Я начинаю верить, что мадам Диманш была права. Здесь тусуется тупапау.

На лице Стена, как ожидал Тод, не появилось ухмылки. Он смотрел прямо перед собой.

— Друг мой, — сказал он, — смотри, не видно ни двери, ни окна. Любопытно, а?

Это была правда. Две стороны длинной конструкции, которые они могли видеть со своего места, не прерывались никакими отверстиями. Из хижины снаружи не доносилось ни звука.

Стен положил руку Тоду на плечо:

— Надо найти вход.

— Сначала надо убедиться, что вокруг никого нет. — Рука Тода инстинктивно полезла в карман, где лежал пистолет, тугой и тяжелый.

— А если, mon ami, внутри кто-нибудь есть?

При этой мысли Тод тяжело вздохнул.

— Ты же не думаешь, что твой отец может находиться внутри в качестве пленника?

— Я этого не знаю. Мадам Диманш была абсолютно уверена, что он находится в Папеэте. Но откуда мы знаем, вдруг Коркери его обнаружил? Он мог поймать его и теперь держит в плену.

— Крикни погромче, — предложил Тод, вытаскивая пистолет из кармана и держа его наготове. — Может быть, мы получим ответ.

Но как только Стен повысил голос и позвал: «Есть тут кто-нибудь?», Тод понял, что это было напрасно. Ни одного человека нельзя было держать в плену в таком легком, хлипком домике, если только его не держали связанным с заткнутым ртом.

Снова в воздухе повисла тишина. Тод двинулся вперед.

Ему очень хотелось исследовать это странное сооружение, построенное в дебрях на заброшенном языческом жертвеннике. В общем, для хижины местных жителей оно было слишком длинным. Это было больше похоже на секретное место встреч, где сто или более человек могли встретиться и строить военные планы. Но времена диких межплеменных распрей на этих мирных островах давно прошли. Так почему же дом построили именно здесь?

Двое молодых людей осторожно прокрались вокруг стен из длинных плетеных циновок с низко свисающей крышей из пальмовых ветвей. Тод не мог обнаружить ни двери, ни окна. Стен, однако, лучше знал тонкости архитектуры Южных морей.

— Посмотри, друг мой, — сказал он, когда они, обойдя дом, вернулись к исходной точке