Как будто я снова на подиуме в свете софитов, которые направлены в стороны и от этого не слепят глаза. Как будто это самый фешенебельный из всех моих выходов, и я играю эту роль.

Трусики легко скользнули по моим дрожащим ногам, когда я абсолютно обнаженная остановилась у платформы. Она показалась мне холодной, неудобной и жесткой. Что бы там не хотели со мной сделать, на этом алтаре – вряд ли это будут самые приятные минуты в моей жизни.

Деймон сказал – не сопротивляться и не протестовать. Выдержать как можно дольше. По крайней мере, я была уверена в том, что они не ждут от меня восстания. Только подчинение правилам обязательного ритуала.

Это немного облегчало мою задачу.

Уже не десятки – казалось, на этот раз сотни глаз шарили по моему телу, но вожделения, как ранее, я не чувствовала. Поистине, искушенных хозяев жизни нельзя выбить из колеи демонстрацией голой груди.

Новый приказ, произнесенный тем же успокаивающим голосом, вновь рассыпал дробь озноба по всему моему телу.

- Ляг спиной на алтарь и разведи конечности в стороны.

34

Меня накрыло не сразу. Мне понадобилась как минимум минута, чтобы осознать этот приказ и пропустить его через каждый из нейронов моего измотанного сознания.

Все же тело меня подвело на коротки миг – я вскинула голову, чтобы найти источник голоса, отдающий приказы хоть и успокаивающим, но безапелляционным тоном.

Конечно же, мне ничего не удалось рассмотреть. Было ощущение, что тьма сгущается с каждой проведенной у алтаря минутой, стоит только моим глазам к ней привыкнуть.

Они не хотели, чтобы я их видела. Они хотели наблюдать за мной в стрессовой ситуации, и не только наблюдать.

Надеюсь, тут правила не сильно отличаются от правил криминального мира в привычном мне социуме, и Деймон заставит их за это заплатить. Когда-нибудь. Когда я стану одной из них.

Платформа оказалась теплой на ощупь. Не камень, скорее, что-то похожее на неостывший обсидиан. Дым подсветки клубился внизу, создавая впечатление опасности и глубокой попасти.

Я выполнила приказ. Пусть не сразу. Пусть не так легко и грациозно, как бы мне этого хотелось.

Выгнулась спиной, занимая комфортное положение и вытянула руки в стороны.

Сначала мне показалось, что мои запястья обдало легким дуновением ветерка, а затем я ощутила треск, характерный для статического электричества. Инстинктивно дернула руки на себя и осознала, что их удерживают невидимые путы.

Пока я лежала и офигевала от происходящего, то же самое произошло и с ногами. Меня просто зафиксировали на этом алтаре в неприлично развратной и открытой позе. Вместо веревок – магнитное или электрическое поле, не разберешь, если не увлекаешься физикой.

Запаниковать я не успела. Пропустила мимо сознания тот факт, что от мысли, как я выгляжу – беззащитная и обнаженная – внутри вместе со страхом появился привкус удовольствия.

Он усилился, стоило мне представить, что Деймон сейчас тоже смотрит на меня.

Платформа едва ощутимо завибрировала.

Я попыталась еще раз вглядеться во тьму. Безрезультатно. И когда по основанию алтаря побежали синие огоньки, я скорее ощутила, чем услышала чье-то присутствие.

Кто-то направлялся ко мне. Шел по той самой дорожке, что и я до этого. Не медлил и не торопился, просто шел уверенным шагом.

Страх застыл, не успев оформиться в панику. Как будто мне через невидимые инъекции добавили в кровь состояние покоя.

Разбираться в себе у меня не было времени. Шаги приближались и я их ощущала. Был кратковременный приступ паники – рвануться из пут и закричать, потому что неизвестность не просто пугала, она ввела меня в состояние, близкое к шоку.

Темнота сгустилась. Как будто они знали наперед, когда я начну к ней привыкать. И она стала глубже именно тогда, когда я рассмотрела силуэт, что приближался ко мне.

Когда я ощутила, что кто-то остановился у моих разведенных ног… я просто закрыла глаза.

Я собиралась стерпеть все, кроме насилия и резни по живому. Но я понятия не имела, что со мной собираются делать.

И в шаге от того, чтобы сорваться на крик и попросить прекратить этот обряд, который так сильно меня напугал, я просто зажмурилась сильнее и прислушалась к стуку сердца.

К своим ощущениям – тоже. Просто позволила им стать главными и все решить за меня.

Подошедший не спешил ничего делать. Как будто это была часть игры и он решил дать мне время настроиться. А я замерла. Просто лежала, ощущая, как тело инстинктивно расслабляется, а затем дыхание учащается уже не от страха.

Так сознание и тело реагируют на то, что тебе знакомо.

Деймон!

Я боялась ошибиться. Поэтому погасила улыбку и удержала глаза закрытыми, зная, что за мной пристально наблюдают.

Я вдруг ясно представила, даже не открывая глаз, как он избавляется от одежды.

Как его пальцы уверенно расстёгивают запонки, затем пуговицы рубашки, даже ощутила, как она упала на платформу у самого ее края… задержалась ненадолго, будто тоже стремилась полюбоваться моим совершенным обнаженным телом, и скользнула вниз.

Знакомая тень нависла надо мной. Я без труда считала его энергетику, вдохнула полными легкими его запах и широко открыла глаза.

Темнота. Но ей уже было не под силу меня обмануть.

- Деймон…

Он коснулся моих губ, будто предупреждая о том, что лучше молчать. Я послушалась. Сомнения были лишними.

В чем заключалось испытание, я понятия не имела. Может, моему мужчине пришлось сражаться за право получить меня? Или эти гребаные боги сейчас наблюдали, с какой легкостью я отдамся незнакомому человеку? И с ними, как предполагалось, должен был быть и Деймон, и если бы я отдалась без сопротивления…

Мозг не взорвался от обилия мыслей только потому, что не узнать его поцелуи было невозможно.

Только от них так кипела кровь и зашивалось сердце.

Поцелуй меня кто-то из бывших мужчин – я их не узнаю. Для меня все их поцелуи были безликими на фоне того, как целовал Деймон. И мой рассудок наконец-то сбросил оковы, в которые я же сама его загнала.

Со стоном я ответила его губам и языку, толкнулась бедрами навстречу. Прикосновение обнажённой кожи опалило, и все вокруг – темнота, футуристическая подсветка деталей интерьера, моя нагота и энергетические путы перестали иметь значение.

А Дейм целовал меня, то терзая губы, то лаская шею, затем спускаясь вниз, оставляя дорожку из поцелуев на груди. Каждое прикосновение его губ и пальцев заставляло меня стонать, извиваться и тяжело дышать, казалось, этой сладкой пытке не будет конца.

А