Всего-то стоит убедить остальных в том, что Франческа самолично назначила меня преемницей.

Но я пока что сомневалась. Мне нужны были страдания Дерека, а не власть.

- Правила безжалостности — это не просто тактика, Кристина. Это образ мышления, — напомнил сенсей, его голос был холодным и ясным.

Я кивнула, стараясь сосредоточиться. Я и сама понимала, что для достижения своих целей нужно избавиться от сомнений и проявлять решительность.

- Первое правило: не позволяй эмоциям управлять собой. Ты должна быть сильной, даже когда это сложно, — говорил он, а я чувствовала, как его слова проникают в сознание.

Мое сердце забилось быстрее, но она знала, что это не время для слабости.

Коуч продолжал, разбирая ситуации, когда нужно принимать трудные решения. Он приводил примеры, его голос становился всё более настойчивым. Я фиксировала в уме все важные моменты, погружаясь в новый мир, где эмоции были лишь отвлекающим фактором. Запомнить было не трудно. После обряда я как будто обрела суперсилу в виде феноменальной памяти.

- Ты должна научиться видеть людей не как друзей, а как инструменты для достижения своих целей, — подытожил он.

Внутри у меня на короткий миг возникло смятение, но теперь я знала, что этот путь — только мой выбор.

И я широко улыбнулась, готовясь принять уроки безжалостности, понимая, что это может изменить мою жизнь навсегда.

И я пойду рука об руку с Деймоном в новую жизнь, избавившись от призраков прошлого.

- Пойдем со мной, - коуч вырвал меня из омута сладких воспоминаний о ночи с Деймоном, указывая на очередную серую дверь. – Расследование относительно смерти Альтьери завершено. Тебе предстоит увидеть что-то неожиданное.

Ноги почему-то не слушались меня. Я хотела оказаться, где угодно – в тепле шёлковых покрывал, в обволакивающей воде бассейна. Больше всего – в объятиях Деймона, а не вот это вот все, как говорится.

Несмотря на то, что мне сейчас вбивали в голову уникальные знания, технологии, которые позволяли без усилий управлять и манипулировать другими людьми, это был не совсем мой путь.

Ранее я плыла по течению в своей зоне комфорта и позволяла провидению решать за себя. Как выяснялось сейчас – это был путь в никуда.

Мною управляло не провидение, а другие люди. Хищники по натуре. В низшем мире их недостаточная власть и статус компенсировались беспринципностью, жестокостью и извращенным умом.

Коуч был безжалостен. Он снимал мои покровы заблуждений, словно шелуху с луковицы день за днем, шаг за шагом. Почти заставив возненавидеть своих родителей, которые под прикрытием религии лепили из меня безропотную рабыню и давили прессом вины за выбор «сатанинской профессии».

Только Деймон не позволил мне потонуть в этой пучине. Он поддерживал меня, находил нужные слова и внушал в измотанное сознание мысль, что я гораздо сильнее, че себе представляю. Что я попалась в ту же ловушку, в которую они, члены мирового правительства, испокон веков загоняют нас, свою паству с целью иметь рычаги управления.

Мало кто вырвется из этих оков без доступных высшей касте знаний. Даже если получит к ним доступ – генетически заложенный страх перемен и пропаганда не позволят никому разорвать эти путы.

Другое дело я. Я делаю это под контролем человека, лучшего в своем деле. Он не даст мне сойти с ума или упасть. Он в любой момент готов прийти на помощь, пусть меня не сбивает с толку его строгость и невозмутимость.

И я просыпалась с верой в то, что моя сила безгранична, как и мои возможности. И со временем дискомфорт начал уходить, ему на смену пришла сначала жажда новых, уникальных познаний, а затем – затем я распробовала власть на вкус.

Учитель давал мне эту возможность совсем в малых дозах.

Он пояснял это так:

- Эйфория – твой враг, едва ли не сильнее, чем незнание и слепое подчинение.

И я ему верила безоговорочно.

Изначально под давлением Совета цель моего обучения заключалась в том, чтобы я заменила фигуру Франчески в криминальной сетки нижнего мира. Но этому изо всех сил воспротивился Деймон. Поставив чёткое условие – он будет рядом, даже если для этого придется сбросить его действующие полномочия в сенате.

Он понимал, что я иду на огромный риск. Что эта ответственность однажды меня раздавит и превратит в тех, кого я так сильно ненавидела: в покойную Альтьери с ее отсутствующей эмпатией и жаждой ломать других, либо в Стивенса, для которого люди всегда были игрушками и марионетками, которые стоило ломать и выбрасывать по истечении срока.

Меня же эта перспектива пугала, несмотря на всеобъемлющую власть. Я уже начала понимать, что Совету мало будет провозгласить меня преемницей. Нет, свой авторитет я должна буду зарабатывать путем убийств, хождению по трупам и безжалостностью. Велика вероятность того, что я просто сломаюсь.

Споры о моей дальнейшей судьбе на заседаниях Совета были частой повесткой дня. И тогда Деймон нашел поистине соломоново решение.

Но и к этой должности мне надо было тщательно подготовиться.

Пусть она не требовала таких сверхвложений, как статус матриарх сицилийского клана – здесь тоже требовалось держать сердце и эмоции в тисках.

Не поддаваться жалости и справедливости. Высшему миру понятие справедливости вообще было неизвестно, если это не касалось непосредственно его обитателей. Не дрогнуть, не думать, что я могу оспорить вынесенный вердикт. Смело идти в западню и не думать, что я могу не выбраться.

Моя новая роль была знаковой.

И она в полной мере позволит мне отомстить Дереку, как я хотела: глядя ему в глаза.

35

Стивенс метался по своему особняку загнанной рысью.

Его настигла черная полоса. Черная, как гребаный анус нового начальника его личной безопасности. Пришлось в срочном порядке искать доверенного человека, потому что после той злополучной ночи, забравшей сразу двух женщин – Франческу и Крис, Крейг как в воду канул.

Дерек рвал и метал. Искал виновных в его исчезновении в своем окружении. Не находил. Избил помощника Крейга до такой степени, что его облицевали изнутри титановыми пластинами.

В итоге пришел к выводу: Крейг и никто иной причастен к гибели Франчески.

Кто мог на это решиться, если он сам не отдавал такого приказа?

О смерти жены он горевал недолго. Он вообще не считал ее законной супругой. Их должны были объединить исключительно криминальные дела. Слияние кланов, бизнеса, управление под общим знаменем. Дополнение возможностями друг друга.

Правда, оглядываясь назад и вспоминая то время, что они провели