Думал, что сегодня жарко не будет. Нет, ничего подобного. Ещё и десяти нет, а уже пекло. Он постоял секунду и пошёл завтракать в «Столовую».

Казалось, крахмальную кашу с луком испортить невозможно. Нет, возможно, возможно. Такое впечатление, что часть старой каши прикипела к кастрюле, а в ней сварили новую и подали ему. А чай подали такой старый и терпкий, что его пить невозможно. Нет, нужно искать новое место для питания. Местная жратва — трата денег. Никакого удовольствия от еды.

А эта маленькая дрянь Ёзге ходит по пустой столовой и заглядывает ему в тарелку, а потом ещё фыркает. Раз прошла, второй прошла, а потом подошла и сообщила:

— Ваша уже приходила.

— Что? Какая ещё «ваша»? — Недовольно спрашивает Горохов.

— Бабёнка вчерашняя из банка… Вас искала. — В слова «бабёнка» девочка вкладывает тот смысл, какой могут вкладывать только взрослые женщины.

— Она меня спрашивала?

— Нет, зашла, поглядела, что вас нет, ничего заказывать не стала и ушла. Сразу ясно, кого она искала.

— Может, она искала не меня?

— Ага, — язвительно говорит мелкая дрянь и кивает. — Меня. Только у меня того нет, что ей нужно.

— Откуда ты знаешь, что кому нужно? — недовольно говорит Горохов.

— Да уж вчера видела, как она с вами водку глыкала.

— Мало ли кто с кем водку пьёт.

— Не мало ли, — говорит упрямая девочка. — Она вас завлекала…

— Много ты понимаешь, мы просто разговаривали.

— Это вы просто разговаривали, а она вас завлекала.

— Чушь это, — он смеётся.

— Никакая не чушь.

Геодезист смотрит на девочку.

«Сколько тебе лет, такой умной? И почему ты лезешь не в свои дела?»

— Уж я тут не первый год работаю, уже распознаю, когда бабы мужиков завлекают, — вдруг говорит эта мелочь.

— Не первый год? А сколько же тебе лет? — Спрашивает геодезист.

И тут хлопает входная дверь.

Ёзге покосилась в ту строну. А после победно уставилась на Горохова, весь её вид так и кричал: «Ну, что я говорила?»

Геодезист тоже поглядел на дверь и увидал, как через зал, снимая с себя максу и очки, к нему идёт Людмила.

— Пойду я, — томно и с убеждением в собственной правоте сказала девочка и, достав тряпку, пошла протирать столы от пыли.

Людмила подошла и в своей манере, не поздоровавшись и не спросив разрешения, уселась на соседний стул:

— А я вас искала, — сказала она.

— А мне уже об этом сообщили, — ответил он без всякой радости.

— У меня к вам дело, — продолжала Людмила. — Серьёзное дело.

— Да? А некоторые считают, что вы меня завлекаете.

— Что? Кто так считает?

Горохов покосился на Ёзге.

— А, эта, — женщина бросила на девочку взгляд.

Та старательно тёрла стол и на них не смотрела.

— Короче, вам нужны деньги? — спросила у него красавица.

Деньги Горохову были нужны. У него, кажется, созревало одно дельце, которой могло потребовать немалую сумму. Но связываться с банкиршей ему по-прежнему не хотелось:

— Я свои деньги получу на буровой.

— И сколько вам заплатят на вашей буровой рублей? Сорок-пятьдесят?

— Двадцать шесть рублей месячный оклад, плюс премия за проходку и за скважины, и хорошая премия, если найдём линзу.

— Двадцать шесть рублей? — она смеётся. — У вас есть возможность сделать дело и сорок месяцев не работать. Или вы из тех, кто любит попотеть на буровой в пятидесятиградусную жару?

— Сорок месяцев? — Спрашивает геодезист удивлённо.

— Ну, не сорок, ну, тридцать восемь, — отвечает она.

⠀⠀

Глава 20

Да, деньги ему были нужны. Но, скорее всего, она предложит ему такое дело, от которого ему придётся отказаться и о котором он, скорее всего, даже и знать не захочет.

«Сейчас попросит завалить своего мужа, потому что он мерзавец и полный урод, жулик, обращается с ней не так, как она того заслуживает. И за это… Интересно, сколько она предложит?»

Он молчал. Не говорил ничего. И Людмила сказала:

— Тысяча рублей золотом и медью. Можете тридцать восемь месяцев не ходить на буровую.

«Тысячу? Тысячу?! За тысячу можно найти людей, которые перебьют всю семью банкира, включая двоюродных братьев и сестёр. Да, девушка умеет заинтриговать».

Теперь он смотрел на эту красотку с неподдельным интересом.

— Может, выпьем? — говорит она.

— Нет, — сухо отвечает геодезист и качает головой. — Вы что, алкоголичка? Вы всё время пытаетесь выпить.

— Я мало пью.

— Я вчера видел, как вы мало пьёте.

— Я волновалась. Я и сейчас волнуюсь.

«Никогда бы не подумал».

— Дело-то опасное, — говорит она.

— Любое дело на тысячу рублей будет опасным, — говорит Горохов. Теперь ему кажется, что она действительно волнуется.

Она сидит, тискает кепку в пальцах. А вчера катала рюмку по всему столу. И это не от удали или пантов.

— Ёзге, — говорит Горохов, — принеси две по сто.

Девочка престаёт тереть стол, кивает и уходит к стойке, за которой стоит Катя. Они о там чём-то тихо переговариваются, пока Катя наливает водку. Ёзге поглядывает на Горохова и Людмилу.

Людмила ему благодарна за то, что он сделал заказ. Она сидит спиной к ним, не видит ни татарки Кати, ни презрительных взглядов девочки.

Когда Ёзге принесла выпивку, красавица, не дожидаясь, схватила свою рюмку прямо с подноса, дав лишний повод Ёзге ещё раз презрительно поджать губы.

— Не пейте всё сразу, — говорит Горохов, вспоминая, как лихо она опрокидывает стаканы. — Утро ещё.

Людмила выпила половину, даже не запив ничем, и сказала:

— Дайте руку.

Она кладёт на стол свою красивую руку с длинными тонкими пальцами с ярким маникюром ладонью вверх.

— Нет, — он трясёт головой. — Что вы выдумываете?

— Пусть думают, что у нас роман, — негромко говорит она.

— Нет, — твёрдо отвечает геодезист.

«Криминальные банкиры людям и за меньшее простреливают головы, таких любовничков, что заводят шуры-муры с банкирскими жёнами, потом даже не находят, ведь в такой дыре, как Губаха, ничего ни от кого не утаишь, уже завтра будет известно банкиру, что его жене прилюдно ручку пожимали».

— Говорите, что у вас за дело, или закончим наше общение.

— Ладно, — она вздохнула и приблизилась к нему, заговорила негромко: — Мой муж и его дружок Ахмед недавно, на днях буквально, кинули каких-то лохов на хороший хабар.

Горохов начинает понимать, что речь пойдёт не о простом убийстве. Кажется, дело будет поинтереснее.

— Эти люди не работали с Колей-оружейником, поэтому он дал добро, и их прибили всех, — продолжает красавица. — А товара взяли на две тысячи рублей. Брин…

— Этот банкир, ваш муж?

— Да. Он поехал на биржу, договориться о продаже.

— В Яйву?

— Да, — она кивнула, — так что пару