Мгновение, когда он в последний раз попытался сопротивляться — и был проклят на вечное служение.

— Ты больше не их раб, — сказала Эстрид. — Те, кто создал тебя, давно исчезли. Остался только ты… и выбор.

Пробуждающийся склонился, его огромная тень накрыла Эстрид.

— Ты предлагаешь мне… простить себя?

Маска на лице Эстрид треснула. Не от силы — от перегрузки эмоций. Она поняла, что должна сделать.

— Я предлагаю тебе уснуть. Не как разрушителю… а как хранителю. Ты можешь снова стать тем, кем должен был быть — щитом этого мира, а не его гибелью.

Тишина.

Потом…

Пробуждающийся засмеялся. Это звучало как обвал скал, как рев океана — но в этом смехе была радость.

— Маска выбрала тебя не случайно.

И тогда он начал рассыпаться — не в прах, а в темный туман, который медленно оседал в трещины земли, возвращаясь в глубины.

— Спи спокойно, исполин, — прошептал Архайон, и в его голосе было нечто, похожее на уважение.

Когда последние клубы тьмы исчезли, Эстрид рухнула на колени. Маска упала с ее лица и разбилась на две части — но не на старые осколки, а на новые.

Тейрос бросился к ней:

— Ты… ты в порядке⁈

Она подняла голову. Глаза были обычными — человеческими. Усталыми.

— Он свободен. И мы тоже.

Сильвия подняла одну из половинок маски:

— Она сломалась… но не так, как раньше. Теперь она…

— Закончена, — сказал Архайон. — Ее работа сделана.

Пробуждающийся уснул и маска выполнила свое предназначение.

Глава 42

Солнце только поднималось над башнями Дома Утренней Росы, окрашивая каменные стены в теплые золотые тона. Воздух был свеж после ночного дождя, и на листьях древних деревьев, окружавших обитель Хранителей, еще дрожали капли.

Эстрид стояла у ворот, сумка через плечо, и смотрела на место, которое стало ей домом на эти долгие месяцы.

Сильвия подошла первой. Ее золотистые глаза, всегда такие насмешливые, сейчас были серьезны.

— Ты уверена, что хочешь идти туда? — спросила она, скрестив руки. — Дом Каменного Корня… они не самые гостеприимные.

— У меня нет выбора, — ответила Эстрид. — Если маска снова понадобится, мне нужно знать, как они хранят свои тайны.

Сильвия вздохнула, затем неожиданно улыбнулась.

— Ну что ж… хотя бы скучно не будет.

Она протянула руку, и Эстрид крепко сжала ее.

— Спасибо. За все.

Трое Хранителей стояли в тени арки, их серые одежды почти сливались с камнем. Старший из них, тот, что когда-то испытывал Эстрид иллюзиями, сделал шаг вперед.

— Ты прошла через многое, — сказал он. — Но путь еще не окончен.

— Я знаю.

— Дом Каменного Корня не доверяет чужакам. Особенно тем, кто носит следы древней магии.

Эстрид коснулась осколка маски, спрятанного под одеждой.

— Пусть попробуют меня остановить.

Хранитель почти улыбнулся.

— Возможно, именно поэтому Архайон идет с тобой.

Сам дракон стоял поодаль, его чешуя отливала синевой в утреннем свете. Когда Эстрид подошла, он повернул к ней голову, и в его глазах читалось непреклонное решение.

— Я все еще не понимаю, почему ты настаиваешь на этом, — сказала она. — Я могу справиться сама.

— Можешь, — согласился он. — Но Дом Каменного Корня — не просто землевладельцы. Они хранят знания, которые даже Хранители не решаются трогать. И если ты думаешь, что они просто позволят тебе войти…

— Ты боишься, что они мне навредят?

Архайон издал низкий, похожий на гул смешок.

— Я боюсь, что ты их убьешь, если они попробуют. А нам нужны их связи.

Эстрид хотела возразить, но… он был прав.

— Хорошо. Но если они начнут задавать лишние вопросы…

— Тогда я напомню им, кто я такой, — закончил Архайон, и в его тоне не было шутки.

* * *

Дорога к Дому Каменного Корня заняла три долгих дня пути по каменистым предгорьям. Пейзаж вокруг постепенно менялся: из лесистых долин они поднялись в царство голого камня и скудных пастбищ, где ветер гулял беспрепятственно, принося с собой запах пыли, полыни и далёкого снега.

Когда они наконец подошли к цели, массивные ворота, казавшиеся естественным продолжением скалы, уже были окружены людьми. Они не были вырезаны, а будто выросли из самой горы, грубые, без украшений, лишь покрытые вековой патиной и лишайником.

Лорд Баррик, глава дома, стоял впереди небольшого, но плотного отряда воинов. Он был седовласым и широкоплечим, как старый дуб. Его руки, не скрытые перчатками, были покрыты сетью шрамов и грубыми мозолями, руки человека, который не гнушается работы. Одежда его была простой и прочной, без вышивок и драгоценных пряжек. На первый взгляд он походил больше на зажиточного земледельца или старого солдата, чем на благородного лорда древнего рода. Но его глаза, маленькие, глубоко посаженные, цвета тёмного гранита были холодны, проницательны и выдавали недюжинный, закалённый годами ум.

— Архайон, — произнёс он, слегка кивнув, без тени почтительности или страха. Голос его был низким и грубоватым, как скрежет камней. — Не ожидал снова увидеть твою тень у наших ворот. Думал, в прошлый раз ты нагляделся на наши скалы.

— Баррик, — дракон ответил тем же ровным, лишённым эмоций тоном, слегка склонив голову. — Мы пришли не любоваться пейзажами. Мы пришли за испытанием.

Лорд медленно перевёл свой каменный взгляд с дракона на Эстрид. Его глаза сузились, изучая её с ног до головы, оценивая каждую деталь.

— Вы пришли? — ударение на слове было едва уловимым, но значимым. — Или только девушка? У нас не принято посылать впереди себя тех, кто не готов нести ответ.

— Эстрид пришла на испытания по своей воле, — проговорил Архайон, и в его голосе зазвучала лёгкая сталь. — И она ищет не славы, а знания. Тех знаний, что могут храниться только в ваших архивах.

Баррик нахмурился, и глубокие морщины на его лбу стали ещё заметнее.

— Мои архивы не библиотека для любопытствующих чужаков. В них записана история камня и крови. Она не для посторонних глаз.

Эстрид почувствовала, как Архайон рядом с ней напрягся, будто готовый в любой момент изменить форму и заслонить её собой. Но прежде чем он успел что-то сказать, она сама сделала шаг вперёд, выходя из-за его тени. Её голос прозвучал чётко в натянутой тишине:

— Я не прошу даров, лорд Баррик и не жду милости. Я готова заплатить за право взглянуть в ваше прошлое. Я пришла сюда, чтобы пройти то, что вы сочтёте нужным, и доказать, что достойна.

Старик усмехнулся — сухо, без тепла. Уголки его глаз не дрогнули.

— Чем? — спросил он просто. — У тебя нет земель, титула, армии. Чем может заплатить безродная странница дому, у которого есть всё необходимое?

Ответом было