— Я не знала! — Агнетта сползла с кресла на колени, простирая к нему руки. Слезы потекли по ее напудренным щекам, оставляя грязные дорожки. — Ридгар, сынок, послушай меня! Я признаюсь! Да, я написала записку! Да, я хотела разлучить вас! Я велела Ильзе… Я велела напугать девчонку! Предложить ей золото, чтобы она уехала! Я думала, она взяла деньги и сбежала!

Я стояла у двери, чувствуя, как меня мутит. Она говорила правду. Частичную, уродливую, но правду. Она признавалась в интриге, в подлости, но отрицала убийство.

— Напугать? — Ридгар смотрел на нее сверху вниз с брезгливостью, словно на раздавленное насекомое. — Ты отправила Ильзу. Ту самую Ильзу, которая ненавидела простолюдинов больше, чем ты. Ты дала бешеной собаке приказ, а теперь удивляешься, что она загрызла жертву?

— Я не хотела ее смерти! — рыдала Агнетта. — Я хотела спасти тебя! Спасти наш род от дурной крови! Ты был ослеплен страстью, ты не понимал… Она бы разрушила твою жизнь! Я делала это ради тебя!

— Ради меня? — он горько рассмеялся, и этот полоснул меня по сердцу ножом. — Ради меня ты превратила мою жизнь в ад на двадцать лет? Ты заставила меня верить, что все женщины — продажные твари. Ты смотрела, как я черствею, как умираю внутри, и молчала? Ты знала, что она не сбежала с любовником, что это твоих рук дело, и молчала⁈

— Я боялась… — прошептала она, закрывая лицо руками. — Боялась, что ты возненавидишь меня. Ильза сказала, что девчонка упрямилась… Что произошел несчастный случай… Что она упала. И они спрятали тело, чтобы не было скандала. Я узнала обо всем слишком поздно. Ридгар, я лишь хотела защитить семью от позора!

— Ты и есть позор семьи, — убийственно припечатал он.

Эти слова ударили ее сильнее пощечины. Агнетта сжалась в комок у его ног, превратившись из властной хозяйки в жалкую старуху.

Я смотрела на мужа. Он стоял над ней, тяжело дыша, его кулаки то сжимались, то разжимались. Ему хотелось уничтожить ее. Раздавить. Но он сдерживался. Это была его мать. Чудовище, но мать.

Он медленно перевел взгляд на меня. В его глазах стояла такая боль, такая беспросветная тьма, что мне захотелось броситься к нему, обнять, закрыть собой от всего этого кошмара.

— Тесса, — он выставил руку, останавливая меня. — Уходи.

— Ридгар, я не могу бросить тебя в такую минуту…

— Уходи! — рявкнул он, не глядя на меня. — Это разговор сына с матерью. Тебе не нужно знать то, что я ей скажу. И то, что сделаю дальше.

Я замерла. Я понимала его. Он собирался вытрясти из нее все. Каждую каплю правды. Где Ильза? Кто еще знал? Что именно произошло? Он собирался опуститься на самое дно этой грязи и не хотел, чтобы я видела его там. Ридгар защищал меня. Даже сейчас.

— Хорошо, — я отступила, сглотнув ком в горле. — Буду ждать тебя в наших покоях.

Я развернулась и пошла к двери, чувствуя спиной тяжелый взгляд пустых глазниц погибшей невесты барона. Мариса была здесь. Свидетельница и жертва. Ее история закончилась, но наша с Ридгаром только начиналась.

Я вышла в коридор и прикрыла за собой тяжелые створки. Глухие рыдания Агнетты и тихий, злой голос Ридгара остались там, за деревом и бархатом.

Прислонившись лбом к прохладной стене, я пытаясь унять дрожь. Меня колотило. Адреналин отступал, оставляя после себя опустошение и страх.

Агнетта призналась. Она не убийца, но заказчица. Исполнитель — Ильза. Бешеная собака, которая восприняла приказ «напугать» как лицензию на убийство.

Мысль пронзила меня, как игла.

Ильза. Где она?

Агнетта сказала: «Я велела Ильзе». Значит, экономка служила ее инструментом все эти годы. Свечи, подпиленные перила, лопнувшая ось кареты Изольды…

Это все она. Руками Ильзы Агнетта «чистила» замок.

Но сейчас, когда правда вскрылась, Ильза должна понимать, что ей конец. Ридгар не пощадит убийцу своей невесты. Он разорвет ее на части. А что делает крыса, загнанная в угол?

Бежит.

Или кусает напоследок.

Тревога, холодная и липкая, поползла по позвоночнику. Мне следовало срочно вернуться в свои покои. Там безопасно. Там Лотти. Там стены, которые я изучила. Я должна дождаться Ридгара там.

Я оттолкнулась от стены и побежала по коридору. Замок показался мне вымершим. Тени от факелов плясали на стенах, принимая корявые, угрожающие формы. Мне чудилось движение в каждом темном углу. Шаги? Шорох платья?

— Спокойно, Таня, — прошептала я себе под нос. — Дыши. Ридгар с матерью. Ильза, скорее всего, уже седлает лошадь, чтобы убраться подальше от герцогства.

Но интуиция — проклятый дар прежней хозяйки тела или просто женское чутье — вопила об обратном. Ильза не сбежит просто так. Она фанатичка. Она считала, что служит роду. У нее есть незавершенное дело. Я.

Я — последняя «неправильная» жена. Ведьма, которая выжила. Та, кто разрушил ее стройную схему устранения неугодных. Для нее я — корень зла.

Я ускорила шаг, почти переходя на бег. До покоев добралась в рекордные сроки. Выдохнула с облегчением, завидев знакомый поворот и дубовую дверь. Я рванула ручку, вваливаясь внутрь, и тут же захлопнула дверь за собой, наваливаясь на нее спиной.

— Лотти? — позвала я, вглядываясь в полумрак спальни. — Ты здесь?

Ответом мне послужила тишина и треск поленьев догорающего камина.

Странно. Я велела ей ждать меня. Лотти никогда не ослушалась бы приказа.

— Лотти! — громче крикнула я, делая шаг вглубь комнаты.

Запах.

В нос ударил резкий, незнакомый запах. Не лаванда, не воск свечей. В спальне резко запахло маслом. Ламповым маслом? И еще чем-то едким, похожим на серу.

Я остановилась посреди комнаты, озираясь и соображая, что не так. Шторы были плотно задернуты, хотя я любила оставлять их открытыми. Ковер у кровати сбился в сторону.

Щелк.

Звук донесся со стороны двери, через которую я только что вошла. Характерный, сухой щелчок ключа в замке.

Я резко обернулась. Ручка двери медленно повернулась, проверяя запор, и замерла.

Меня заперли.

— Кто там⁈ — крикнула я, бросаясь к двери и дергая ручку. Бесполезно. Массивный механизм держал намертво. — Откройте немедленно!

За дверью послышался тихий смешок. Сухой, скрипучий, знакомый до боли.

— Покойся с миром, ведьма, — голос Ильзы прозвучал приглушенно, но отчетливо.

А потом я увидела, как из-под двери пополз тонкий, змеящийся ручеек жидкости. Он быстро впитывался в ворс ковра, распространяя тот