Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Агнетта моргнула. Раз. Другой. Смысл сказанного доходил до нее медленно, пробиваясь сквозь пелену страха и эгоизма.
— Внуком? — ее голос сорвался на визг. Она вцепилась в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. — Ты… ты понесла?
— Герцог подтвердил, — отрезал Ридгар. — Наследник или наследница. Кровь от крови Териньяков. Тот, ради кого, как ты утверждала, ты все это и делала. Ради продолжения рода.
И тут плотина прорвалась.
Агнетта не заплакала — она завыла. Это был жуткий, утробный звук раненого зверя, осознавшего, что он собственными клыками разрывал свое потомство. Она поползла к нам по холодному камню пола, не обращая внимания на присутствие сюзерена.
— Боги… — рыдала она, хватаясь за подол моего платья грязными, дрожащими пальцами. — Я же… Я же своими руками… Ильза! Будь она проклята! Будь я проклята!
Ридгар дернулся, чтобы оттолкнуть ее, но я сжала его локоть, останавливая. Мне было противно. Но в то же время жаль ее. Она не походила на хитрую интриганку, а больше на глупую, ослепленную гордыней женщину, которая выпустила джинна из бутылки и не смогла загнать его обратно.
— Я убийца… — шептала свекровь, уткнувшись лбом в пол у моих ног. — Я убила Марису. Я почти убила своего внука. Ридгар, сынок… Казни меня. Отправь на плаху. Я не заслуживаю жить.
Герцог с интересом наблюдал за этой сценой, поигрывая ножнами кинжала.
— Технически, — заметил он лениво, — в конце Ильза действовала по собственной инициативе. Но заговор — это заговор. Я могу подписать приказ о ссылке в монастырь прямо сейчас. Или о казни. Решать вам, барон. Вы — глава рода.
Глава 44
Ридгар посмотрел на мать сверху вниз. В его взгляде боролись ненависть и усталость.
— Убирайся, — глухо произнес он. — Я не хочу тебя видеть. Уезжай в дальнее поместье. Доживай свой век там. Ты мне больше не мать.
Агнетта сжалась, принимая приговор как должное. Она кивнула, глотая слезы.
— Нет, — твердо сказала я.
В зале повисла тишина. Ридгар резко повернулся ко мне, изумленно вскинув бровь.
— Тесса? После всего, что она сделала? Она чуть не убила тебя!
— Она создала монстра, да, — я наклонилась и заставила Агнетту поднять искаженной мукой лицо. — Но она сама ужаснулась своему творению. Ридгар, посмотри на нее. Она сломлена. Ссылка добьет ее за месяц.
— И пускай! — рявкнул он.
— А нам это зачем? — я говорила спокойно, включая свою самую прагматичную часть. — У нас будет ребенок. Мне понадобится помощь. Не наемных нянек, которым плевать, а кого-то, кто будет грызть глотки за этот род. Кто знает этот замок, эти земли, эти интриги. А еще, она подарила этому миру тебя.
Я перевела взгляд на Агнетту.
— Вы хотели внуков? Вы их получили. Но вы не приблизитесь к колыбели, пока не заслужите это право. Вы будете жить здесь. Но не как хозяйка. А как тень. Вы будете помогать мне, учить меня, защищать этого ребенка ценой своей жизни. И каждый день вы будете помнить, что едва не стали его убийцей. Это будет вашим наказанием. И вашим искуплением.
Агнетта смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых медленно, робко загоралась надежда.
— Вы позволите? — прошептала она. — После всего?
— Я не добрая, Агнетта, — жестко улыбнулась я. — Я практичная. Мне нужен союзник. И я знаю, что никто не будет охранять моего ребенка лучше, чем бабушка, которая пытается замолить смертный грех.
Я выпрямилась и посмотрела на мужа.
— Пусть остается. Под моим присмотром.
Герцог Вольмар захлопал в ладоши. Медленно, гулко.
— Браво, — усмехнулся он. — Вот это решение истинной правительницы. Использовать врага как ресурс. Ридгар, твоя жена опаснее, чем кажется. Береги ее. — И вновь сурово посмотрел на Агнетту. — Но я не настолько милосерден и привык доводить дело до конца. Вы проведете год в монастыре, но прежде расскажете, как именно погиб ваш муж и каким образом сундук с казной оказался в шахте.
— Я… — баронесса вздрогнула. — Я не знаю подробностей, только то, что рассказала Ильза. Ей помогал Олаф, он работал когда-то в шахте. В ту ночь он помог дотащить и спрятать сундук.
— Где он? Взять немедленно и допросить! — рявкнул герцог.
— К сожалению, это невозможно, — Агнетта горько вздохнула. — Олаф погиб вместе с Изольдой, сорвавшись в пропасть на Змеином Перевале.
Ридгар молчал долгую минуту. Он смотрел то на меня, то на рыдающую мать. Потом тяжело выдохнул, словно сбрасывая с плеч гранитную плиту.
— Думаю, монастырь будет лучшим выходом.
Вечер опустился на замок Териньяк не черным саваном, как обычно, а мягким бархатным покрывалом. Впервые за неделю — а может, и за двадцать лет — стены этой крепости не давили.
В большом зале горели сотни свечей. Настоящих, восковых, пахнущих медом, а не дурманом. Слуги бегали с подносами, сбиваясь с ног, но на их лицах не было привычного страха. Новость уже разлетелась по коридорам быстрее ветра: хозяйка понесла, проклятие пало, старая ведьма Ильза мертва.
Мы сидели во главе стола. Герцог, довольный спектаклем и ужином, благосклонно принимал положенные почести. Агнетта, бледная, тихая, сидела на дальнем конце стола, не смея поднять глаз, но я видела, как она украдкой поглядывает на мой живот с каким-то религиозным трепетом.
— За будущее рода Териньяк! — провозгласил тост Вольмар, поднимая кубок. — И за леди Тессу, которая доказала, что магия — это не печать на бумаге, а огонь в крови.
Ридгар поднялся. Сегодня произошло немало потрясений, но его глаза сияли так ярко, что затмевали свечи. Он поднял свой бокал, но смотрел не на гостей, а только на меня.
— За мою жену, — хрипло сказал он. — За ту, кто спустилась за мной во тьму и вывела на свет.
Когда наши бокалы соприкоснулись, я почувствовала легкий звон не только в хрустале, но и в самой душе. Это был звук лопнувших цепей.
Ночь пришла быстро. Герцог удалился в гостевые покои, Агнетта исчезла, словно призрак, а мы остались одни.
В нашей спальне теперь пахло чистотой. Лотти — слава богам, живая, — успела проветрить комнату и сменить белье. Следы копоти отмыли, выбитую дверь временно заменили портьерой. Но я не обращала внимания на разруху.
Ридгар
