Ифнесс, не отвечая, продолжал копаться в ошейнике:

– Ретранслятор больше не работает. Вас не найдут. Теперь мы можем слегка расслабиться и проверить вашу хваленую искренность. Так вы из семьи Ксиаллинен?

– Я – Джурджина Ксиаллинен, – угрюмо, с вызовом заявила пленница.

– И почему же вы носите такой удивительный пояс?

– Что может быть проще? Я люблю роскошные вещи, мне нравятся драгоценности!

Ифнесс Иллинет отошел, открыл стенной шкаф, вернулся к кушетке с небольшим тампоном в руке. Тампон этот он прижал к шее девушки – справа, слева, под затылком, под подбородком. Та смотрела на него с подозрением:

– Зачем вы смазываете мне шею чем-то мокрым и холодным?

– Жидкость впитывается кожей и растворяется в крови. Скоро она достигнет мозга и временно парализует небольшую область. После этого наша беседа станет более содержательной.

Лицо Джурджины исказилось жалобной, тревожной гримасой. Этцвейн изучал пленницу с болезненным любопытством, пытаясь представить себе подробности ее повседневной жизни. Она носила дорогое вечернее платье с изяществом и легкостью, изобличавшими давнюю привычку. Такие плавные, расслабленные жесты удавались только патрициям Гарвия, бледный оттенок лица и рук тоже говорил о гарвийском происхождении. Но в чертах ее нельзя было не заметить некую чужеродную примесь. Дворец Ксиаллинен населяли отпрыски одного из Четырнадцати Родов, древнейших на планете. В их семье не якшались с пришлыми выскочками – все браки заключались так, чтобы наследственные имения не дробились.

Джурджина заговорила:

– Скажу вам правду добровольно, пока могу собраться с мыслями. Я ношу пояс потому, что Аноме приказал мне служить. Не могла же я отказаться!

– Служить – в каком качестве?

– В качестве благотворительницы.

– Вы можете назвать остальных благотворителей?

– Мне известен только Гарстанг Аллингенен.

– Разве нет других?

– Уверена, что нет.

– Вы, Гарстанг и Человек Без Лица – контролировали весь Шант?

– Кантонами и городами, так или иначе, управляют местные власти. Достаточно оказывать давление на правителей. Аноме мог бы справиться и в одиночку.

Этцвейн хотел было взорваться, но сдержался. Эти грациозные ручки, надо полагать, неоднократно нажимали на желтый камень пояса, эти большие темные глаза не раз видели, как голова человека исчезала в облачке кровавого тумана. Этцвейн отвернулся – ему было тяжело и душно.

– Человек Без Лица – кто он? – простодушно спросил Ифнесс.

– Не знаю. Для меня он так же безлик, как и для вас.

Ифнесс продолжал допрос:

– Передатчик Гарстанга – и ваш пояс – надо полагать, защищены каким-то образом от использования посторонними лицами?

– Да. Перед кодированием цветов нужно нажать на серый индикатор.

Ифнесс наклонился к девушке, внимательно посмотрел ей в глаза, слегка кивнул:

– Зачем вы вызвали дискриминаторов в таверну?

– Я никого не вызывала.

– Кто же это сделал?

– Аноме, надо полагать.

– Кто сопровождал вас?

– Мателено, младшей ветви рода Курнайнен.

– Он – Человек Без Лица?

Джурджина чуть отпрянула в изумлении:

– Мателено? Как это возможно?

– Человек Без Лица когда-нибудь отдавал вам приказы, относившиеся к Мателено?

– Нет.

– Мателено – ваш любовник?

– Аноме сказал, что мне нельзя заводить любовников. – Голос пленницы начинал звучать сонно и неразборчиво, ее веки опускались.

– Человек Без Лица присутствовал в таверне?

– Не знаю, не уверена. Наверное, он там был – и что-то заметил. Кто еще мог вызвать дискриминаторов?

– Что он мог заметить? Кого?

– Шпионов.

– Каких шпионов?

– Паласедрийских. – Джурджина говорила с трудом, в глазах ее появилось странное, невидящее выражение.

Ифнесс повысил голос, резко спросил:

– Почему он боится паласедрийцев?

Джурджина закрыла глаза и неразборчиво что-то бормотала.

Она заснула. Ифнесс Иллинет нахмурился и раздраженно встал.

Этцвейн перевел взгляд с Ифнесса на девушку, снова на землянина:

– Что-нибудь не так?

– Кома наступила слишком быстро. Слишком быстро!

Этцвейн заглянул спящей в лицо:

– Она не притворяется.

– Нет. – Ифнесс тоже наклонился к лицу Джурджины, внимательно осмотрел ей шею, виски, открыл ей рот, заглянул туда, хмыкнул.

– Ваше заключение?

– Не могу сказать ничего определенного. Не могу даже ничего предположить.

Этцвейн отвернулся – у него в голове копошились сомнения, он ощущал тревожную неуверенность. Уложив девушку поудобнее на кушетке, он прикрыл ее шалью. Ифнесс наблюдал с задумчивым безразличием.

– Что же нам делать? – спросил Этцвейн. Историк больше не вызывал в нем возмущения, возмущаться было бессмысленно.

Ифнесс вздрогнул, будто очнувшись от нечаянного сна:

– Вернемся к установлению личности Человека Без Лица – хотя другие тайны представляются куда более существенными.

– Другие тайны? – Этцвейн с неловкостью сознавал, что в глазах землянина выглядел непроницательным простаком.

– Несколько тайн. В первую очередь разрешите напомнить о ятаганах рогушкоев. Во-вторых, у Гарстанга не было никаких разумных или иных настоятельных причин для отчаянного покушения на нашу жизнь. Джурджина Ксиаллинен впадает в кому так, будто кто-то намеренно отключил ее сознание. И Человек Без Лица сопротивляется – не пассивно, а целенаправленно и энергично – любым попыткам организовать защиту населения от рогушкоев. За всеми этими фактами скрывается некая руководящая воля, некая политика, в настоящее время недоступная нашему пониманию.

– Странно, очень странно, – бормотал Этцвейн.

– Если бы рогушкои были людьми, в качестве объяснения этим нелепостям можно было бы предположить подкуп, предательство, иностранные происки. Но сама идея сговора эстетов Гарстанга и Джурджины Ксиаллинен с рогушкоями смехотворна, просто бред какой-то!

– Не так уж смехотворна, если рогушкои – генопластические выродки, подосланные паласедрийцами, чтобы уничтожить Шант.

– На первый взгляд – логичное возражение, – живо отозвался Ифнесс. – Но если бы вы потрудились изучить физиологию рогушкоев и учесть их методы размножения, у вас было бы достаточно оснований усомниться в логике паласедрийского варианта. Тем не менее перейдем к загадке попроще: Человек Без Лица – кто он? Мы закинули две удочки. В обоих случаях Аноме чудом сорвался с крючка, пожертвовав двумя ближайшими помощниками. Теперь мы можем с уверенностью сказать, что на него работали только два благотворителя. Джурджины не было в парке Пандамонов, но кто-то из слушателей передал детонирующий сигнал. Если Гарстанг говорил правду, это мог сделать только Человек Без Лица. Гарстанг был мертв, когда кто-то вызвал дискриминаторов в таверну. Опять же, есть основания подозревать Человека Без Лица. И в парке Пандамонов, и в таверне я фотографировал публику. Если мы найдем на фотографиях человека, присутствовавшего и в парке, и в таверне… какова вероятность случайного совпадения? Поможет простой математический расчет. Думаю, фактических данных для точной оценки достаточно. В Гарвии, считая пригороды, примерно двести тысяч взрослых жителей и приезжих. Лекцию «отважного путешественника» явились слушать двести человек – то есть, грубо говоря, только один из тысячи жителей. В таверне концерт труппы Фролитца слушали приблизительно человек сто, то есть один из двух тысяч горожан. Вероятность случайного присутствия в обоих местах одного и того же человека – в отличие от вас, меня и Аноме не имеющего никаких особых причин там находиться – составляет один шанс из двух миллионов. Пренебрежимо малая величина. Следовательно, имеет смысл изучить фотографии.

Землянин вынул из кармана матовую черную металлическую трубку, диаметром чуть больше двух сантиметров, длиной с указательный палец. С одной стороны поверхность трубки была уплощена, на ней было несколько кнопок, сверкнувших в