снова задумывается на секунду. — Кто его знает, может, он и один на все наши горы.

— А как же ты ходил через Камень? Не боялся его?

Миша пожимает плечами:

— Не боялся, не думал о нём, думал, как воду нести в гору.

— А большие рюкзаки у тебя есть? — вспомнил Горохов. Он уже начинал готовить себя к серьезному походу.

— Один, но хороший, крепкий, когда варана добываю, вырезку в нём ношу, или саранчу собранную.

Уполномоченный лезет в карман, достаёт оттуда деньги и кладёт на край стола четыре рубля:

— Это на хорошую воду, на машину, на еду и батареи, купи патронов для себя, у меня есть. В общем, купи всё, что тебе нужно.

Шубу-Ухай смотрит на деньги, но брать их не торопится:

— Хорошо, всё куплю и договорюсь с соседом насчёт машины. Утром, а то сейчас спят все уже.

— А ещё мне нужно, чтобы ты дал телеграмму.

— Ну, схожу дам, раз нужно, у нас через две улицы телеграф, но он ночью не работает.

— Нужно в Тёплую Гору дать телеграмму одной женщине, её Галина зовут, чтобы она направила Петю и Мурата в Александровск и чтобы те ждали меня у гостиницы «Барханы».

— Галине телеграмму… В Тёплую Гору, да? — тут Миша говорит с некоторым замешательством. Кажется, ему легче ходить через Камень или добывать варанов, чем давать телеграммы. — Ладно, только ты мне потом всё как следует расскажи.

— Расскажу, расскажу, — обещает Горохов, у него уже закрываются глаза, — а теперь мне нужно поспать, я двое суток на ногах.

— Ага, давай поспим, я тоже без сна давно, — понимает охотник. — Ты ложись, на кровать ложись.

— А ты куда? — интересуется уполномоченный, больше тут лечь было некуда. — На пол ляжешь, что ли?

— Не-е… — Миша смеётся. — На пол никак нельзя, клещ поест. Перед дорогой это ни к чему. Ослабнуть можно. Я сейчас стену возле стола обрызгаю, да на стол лягу.

— Миша, — вдруг вспоминает Горохов.

— Чего? — замирает тот.

— А у тебя карта есть, ну гор, предгорий?

— Карта? — кажется, Шубу-Ухай удивлён. — Нет, карты нет, она мне тут не нужна.

— А мне нужна, — говорит уполномоченный. — Надо будет купить. Только хорошую, чтобы возвышенности были отражены. По горам всё-таки пойдём. Знаешь, где купить такую?

— Знаю, — по голосу охотника Андрей Николаевич понимает, что к этой затее его проводник относится с сомнением, но Горохов уверен, что если… ну, к примеру где-то в горах он вдруг потеряет Шубу-Ухая, всякое же может быть, лучше ему иметь карту.

— Если знаешь — купи мне завтра.

— Хорошо, — отвечает Миша, — встану пораньше — схожу.

Потом он достаёт инсектицид из коробки возле стола и начинает заливать стену под окном. А Горохов подпирает стулом дверь, берёт винтовку и ставит её в изголовье кровати, ложится на пластиковый матрас, не снимая обуви. Обрез под рукой, револьвер тоже рядом. По комнате разлетается резкий, химический запах инсектицида, но он его не замечает и быстро засыпает. А последняя мысль прежде, чем он заснул, была о том, что Мише всё-таки можно доверять, ведь Люсичка не может ошибаться в людях.

Когда уполномоченный проснулся, то увидал на стуле у стола лежащий рюкзак, а под столом стояли трёхлитровые баклажки с водой, их было восемь штук. А вот Миши не было. Горохов полежал ещё немного. Свет заливает комнатушку даже через серое от пыли окно. Он смотрит на часы: десятый час. Вот это он поспал! Андрей Николаевич встаёт. На столе лежат пакеты какие-то. Он подходит к столу. А там паштет, брикеты кукурузного крахмала, лепёшки, два баллона инсектицида, коробка хороших патронов, двадцать четыре штуки, трубки-фильтры, чтобы пить воду из открытых источников, два рулончика хороших тряпок на портянки.

Уполномоченный, у которого давно не было платка, взял одну тряпку и положил в карман галифе. Тут же были десяток пакетов с вяленой дрофой, две больших упаковки высушенного, тонко нарезанного кукурузного хлеба. Несколько пакетиков с вяленой тыквой. И пакет жареных с чесноком тыквенных семечек весом в килограмм.

«Не очень много для двоих, если учитывать энергозатратность перехода через горы. Миша надеется добывать еду в дороге. В принципе, это правильно. Значит, тащить придётся меньше».

Ещё кое-что из еды у него было и у самого в рюкзаке. За съестное можно было не волноваться.

В общем, он был доволен этим набором вещей, Миша знал, к чему готовился. Аптечки не было, но у него в рюкзаке лежала солдатская, полевая. Там было всё, что нужно. И главное — стимуляторы. И рядом со всеми вещами на столе лежала запечатанная в пластик хорошая и, скорее всего, дорогая карта.

Уполномоченный отложил её в сторону, с нею он собирался познакомиться повнимательнее ещё до того, как начнётся поход. Но сначала…

Горохов умылся, выпил литр воды. В горле скребло. Он почувствовал, что нужно откашляться. Он так и сделал и сплюнул в угол бурый сгусток. Раньше никогда такого с ним не было. Он растёр сгусток подошвой и пошёл пить таблетку, что дала ему Людмила. Только после этого достал из своего рюкзака пару кусочков крахмала и съел их, запив водой из трёхлитровой баклажки, что стояла под столом. Крахмал был подсоленный, вкусный, а вода чистая. После этого он закурил. И сразу снова стал кашлять.

Вскоре пришёл Миша, он был спокоен и деловит:

— Всё сделал. Сосед согласился сгонять со мной до Кытлыма за мясом. Он уже машину заправил. Спрашивал, когда выезжаем. Хочет побыстрее, чтобы потом домой по темноте долго не ехать, — охотник немного помолчал и подошёл к окну, стал смотреть на улицу через пыльное стекло. — А ты, Андрей, это… тихо тут сидел?

— Тихо, а что? — Горохов не стал ему говорить, что его дважды разбирал сильный кашель.

— Да вот оно что… Я тут следы под дверью увидал, — объясняет Миша. — Женские. Кто-то подходил к двери. Ещё стоял рядом у угла дома… Соседка у меня тут есть, Марина, — он всё продолжает глядеть в окно. — У неё проказа уже мозги жрёт, иной раз она заговаривается, но обычно ещё в своём уме. Главное, чтобы она не узнала, что у меня кто-то есть. А то… Сейчас по радио каждые пять минут говорят про сто рублей… Я, пока в магазине стоял, два раза слышал… Сам понимаешь… Сто рублей… Они всякого могут… Она может и позвонить в милицию…

— Я курил, — говорит напрягаясь Горохов. — Может, запах женщина почувствовала.

— Я тоже курю, когда угощают, но скорее всего услышала что-то, — задумчиво произнёс охотник и отвернулся от окна. — Давай я на телеграф сбегаю, дам телеграмму,