Между нами с Ариной появилась стена, которой раньше не было. Да, мы всегда старались держать границу, но теперь она стала другой – холодной, колючей и бескомпромиссной.

Я знал, что Вий показал ей. И знал, что она узнала во мне того, кто когда-то погубил её человеческую жизнь. Это знание висело между нами тяжёлым камнем. Я шел рядом и ощущал боль почти физически. Всегда знал, что душевные страдания гораздо хуже телесных. От них не деться никуда, невозможно принять пилюлю или сделать наркоз и забыться хотя бы на время. Даже во сне, когда настигают душевные терзания, не спрятаться. Я это понял, когда мы с Ариной остановились на первую после погружения в Навь ночёвку.

Мне снилась изба. Красивая, добротная и очень уютная. Я стоял во дворе и вдыхал аромат нагретых солнцем трав. Из окон дома тянуло выпечкой и слышался детский смех. Я подошёл и тихонько заглянул внутрь. У печи в длинном, старинном платье стояла Арина, а рядом крутилась девчушка лет пяти. Она дёргала её за юбку и что-то говорила. Прислушался.

- Мам! Ну, давай сходим на озеро. Дед Иван сказывал, что там русалки водятся. Страсть, как любопытно.

- А дед Иван не говорил, что они могут на дно утащить? Что русалки – это не развлечение для людей. Вот, сцапают тебя, - и тут Арина схватила малышку за бока и принялась щекотать. Девочка звонко захохотала, пытаясь отбиться от матери.

От увиденной картины стало так тепло на душе, что я невольно потянулся вперёд и нечаянно опрокинул крынку с молоком, стоящую на подоконнике. От звука падающей посуды Арина резко развернулась, прижимая дочь к себе. И тут она увидела меня, и в мгновение ока её взгляд изменился. Глаза, в которых светились лучики счастья, стали тёмными, навьими, лицо резко поменялось, приобретя хищный оскал.

- Ты… - прошипела Арина. – Не имеешь права на всё это! Видишь, кем я стала по твоей вине? Мертвячкой! Самой водой! Вода не может печь пироги и растить детей!

Я проснулся в поту и увидел, что Арина сидит неподалёку и пристально смотрит на меня.

- Кошмары? – тихо поинтересовалась она.

От её взгляда скрутило всё нутро.

- Угу, - буркнул, прикрывая глаза и пытаясь привести дыхание в норму.

- Навь, если попробовала тебя на вкус, уже не отпустит до конца. Как бы ты ни старался отделаться от неё, - печально произнесла девушка. Голос её полностью восстановился, но был хриплым. Только на этот раз, видимо, от сдерживаемых эмоций.

До утра мы уже не сомкнули глаз. Я молча пил чай. Арина же просто смотрела на небо. Раньше мы могли разговаривать о всяких пустяках, но не теперь. Сейчас любовь обернулась для нас обоих трагедией. Мы и раньше понимали, что наш союз невозможен. Но теперь он был отравлен ядом прошлого. Люди по невежеству склонны полагать, что живут здесь и сейчас, и других воплощений не существует. Но мне пришлось в полной мере ощутить тяготы кармы, тянущейся из прошлой жизни.

Утром мы вернулись в деревню и принялись исполнять наказ Вия. Провозились до самого вечера. И всё это время между мной и Ариной висело тягостное молчание.

После того, как последний погибший был доставлен родным, староста усадил нас за стол.

- Вижу, вы другими стали, - сказал он, накладывая нам кашу с мясом и салат.

Арина от еды отказалась. Навь вытянула из неё всё человеческое. Рядом снова находилась истинная мавка. Староста это чувствовал и всё время с опаской поглядывал на девушку, но лишних вопросов не задавал.

- Работа у меня такая, - сдержанно ответил я. – Иногда всё нутро выворачивает.

Мужчина понятливо кивнул и более не приставал.

- Сожгите тела, - напоследок сказал я.

- Как же? Но ведь покойников принято земле предавать.

- Не в исконно славянской традиции. А мне приказали передать вам именно это. Чтобы души смогли освободиться быстрее, надобно огню останки предать. Нам помогали божества славянские, поэтому и ответ перед ними надо держать.

Староста лишь кивнул. Своё дело я сделал, поэтому с чистой совестью покинул деревню. Мне ещё предстояло на след Кладенца выйти. Во всяком случае, попытаться. Я решил воспользоваться последней лазейкой – не совсем законными связями в сумеречном мире. Иного пути не было. Понимал, что рискую. Мы могли нарваться на орден или ещё чего похуже, но вариантов не осталось.

Арина шла молча до самой машины. Потом осторожно забралась внутрь, стараясь не касаться железа, пристегнулась и отвернулась к окну. Я видел её профиль в темнеющем стекле и понимал, что любое моё слово сейчас может привести к полной катастрофе.

Я выбрал тишину. Дорога до города прошла без разговоров. Лишь раз Арина спросила, не слишком ли мы задержались. Я ответил, что времени пока достаточно, но это было не совсем правдой. След чаши красноречиво говорил о том, что Кудеяр не собирался ждать. В Яви всё стало ещё отчетливее и ещё неприятнее. Я чувствовал, как ломаются энергетические потоки, будто сосуды больного человека. Необходимо было торопиться.

Сумеречные контакты у меня имелись всегда. Не потому, что я любил этот мир. Напротив, я по возможности избегал сборищ, по натуре являясь одиночкой. Но в моей работе подобные связи являлись необходимостью. Ночной бар на окраине, где собирались охотники и те, кто не хотел светиться. Травник на Пятницкой. Два старых куратора из Ордена. Но особняком ото всех стоял один человек, которого в нашем кругу называли просто Коллекционер. О нём шептались, к нему в гости грезили попасть. Кажется, настал и мой черёд попытаться познакомиться с ним.

Он устраивал закрытые вечеринки, куда не пускали случайных людей. Охрана у него была профессиональная, купленная, но не только деньгами. И слухи ходили разные. Одни говорили, что он собиратель артефактов. Другие, что он скупает всё редкости, связанные лишь древней магией. Третьи шептали, что у него есть доступ к вещам, которые не должны храниться в частных руках.

Я решил выйти на него через старый круг. Через сумеречный рынок. Через человека, который умел передавать просьбы так, чтобы они доходили до нужных ушей.

Арина узнала о моём плане вечером, когда мы уже остановились у моего временного убежища. Это был небольшой дачный домик, который я арендовал у старой бабушки. Денег она просила мало, но требовала, чтобы я следил за порядком на участке.

- Ты идёшь к нему? - спросила она сразу.

Я кивнул. Мавка