их». «Что? – вскрикнула жена дровосека. – Как ты можешь такое говорить?» Муж убедил её, что они и вправду бедны, выхода не было. В конце концов жена согласилась и в слезах легла спать. Мальчик-с-пальчик, лежа в кровати, услышал их разговор. До утра он так и не уснул, думая, как спасти братьев. На рассвете он пришел к ручейку, насыпал в карманы белых камешков и вернулся домой. Итак, родители предложили детям прогуляться по лесу. Мальчик-с-пальчик братьям ничего не сказал. Семья зашла в самую чащу, где на расстоянии десяти шагов невозможно было разглядеть друг друга. Дровосек принялся рубить деревья, а дети – собирать хворост. Заметив, что дети заняты делом, родители начали незаметно отдаляться от них, а затем бросились бежать по узкой тропинке, ведущей в другую сторону. Когда дети обнаружили, что остались одни, они начали плакать и кричать, что есть мочи. Мальчик-с-пальчик слушал их, а сам думал о камешках, которые он по дороге выбрасывал из карманов, чтобы можно было найти обратный путь. Тогда он сказал: «Не бойтесь, братья мои, мама с папой оставили нас здесь, но я отведу вас домой. Следуйте за мной». Они пошли за ним, и Мальчик-с-пальчик привел их к дому по той же дороге, по которой они шли. Дети сначала не решались войти. Они замерли у двери и прислушались к разговору родителей. Жена дровосека рыдала: «Ах, боже! Где же теперь мои детки, мои бедные детки?» Она говорила это так громко, что дети, стоявшие у двери, разом закричали: «Мы здесь! Мы здесь!» Она скорее бросилась открывать им дверь, а затем, обняв, сказала: «Я так рада снова видеть вас, мои дорогие!» Они рассказали родителям о том, какого страху натерпелись в лесу. Но денег не прибавилось, и родителям снова пришлось попытаться избавиться от детей. На этот раз, чтобы всё получилось, было решено отвести их еще глубже в лес.

Когда в сказке появляется Людоед, думаю, все дети понимают, что это отсылка к Ведьме. Я заканчиваю сказку два часа спустя. Финал им особенно нравится, потому что Мальчику-с-пальчик удается сбежать. Вечером, поднимаясь по лестнице, я обгоняю Бэйби и Феникс, чтобы поскорее приступить к пятой истории за эту неделю. С тех пор как блокнот, подаренный Матушкой, оказался у меня в руках, я исписала там немало листов. Мне нравится звук пера, скользящего по бумаге. Нравится запах чернил. Это что-то родное, отчего на душе становится спокойнее.

Дети, проходя мимо моей камеры, машут мне и шепчут приятные слова, а затем скрываются за своими решетками. Грог заходит в свою молча – игнорирует меня. Я стискиваю зубы и, расстроенная, сажусь у решетки, поближе к свету фонарей, который позже сменяется мерцанием ночных ламп.

Пытаясь отвлечься, открываю тетрадь и принимаюсь писать. Под моим пером рождается история о принцессе, прекрасной, как заря. Добавляю злую колдунью, терновые заросли, вечный сон и битву принца с драконом. Всё, что любят дети: любовь, магию и сражения. Я всегда намеренно создаю персонажа, похожего на ведьму, а затем делаю так, чтобы герои его победили и спаслись.

Мои истории всегда заканчиваются хорошо.

На сказку уходит по меньшей мере два часа. Когда я поднимаю голову, Фабрику уже освещают ночные лампы. Я смотрю вперед, на этажи, погруженные во мрак. Мне удается разглядеть лишь пару камер, не больше.

Отсюда кажется, что там никого нет. Но, увы, в этом месте полно ни в чём не повинных детей. И конец их истории не будет счастливым, пока я не возьму дело в свои руки.

Вздохнув, я переворачиваю страницу, чтобы оставить там еще пару строк, как вдруг замечаю, что на ней уже что-то написано.

Чернила бледные, едва заметные. Пером водили по бумаге крайне осторожно, однако буквы выведены красиво – они действительно там. Подношу дневник в угол, куда попадает свет ночников, чтобы было проще разобрать написанное.

Требуется время, чтобы по отдельности разобрать каждое слово.

В любом случае, я узнаю этот наклон букв – почерк Матушки.

Когда мне наконец удается расшифровать послание полностью, у меня сбивается дыхание, и я читаю:

Её зовут Мелюзина.

Ее зовут Мелюзина

Глава 18

Я бросаюсь на кровать, чтобы разбудить соседа.

– Грог? – тихо зову я.

Тишина в ответ.

– Грог! – произношу я чуть громче.

Он либо спит мертвым сном, либо игнорирует меня. Скорее всего, второе. Но я не сдаюсь. Видя, что он не реагирует, я хватаю мелки и рисую водяной пистолет со стволом такого размера, чтобы он смог пролезть в щель между нашими камерами. Стараюсь действовать незаметно и, как только рисунок превращается в реальный предмет, крепко сжимаю его в руках. Каждый раз, когда мои рисунки оживают, я поражаюсь этому чуду. Но сейчас у меня нет времени любоваться пистолетом.

Я засовываю свое импровизированное оружие в щель и стреляю.

Один раз.

Два.

Несколько раз подряд, пока с той стороны не раздается шум.

– Черт! – раздается голос парня. – Бланш! Я весь мокрый!

– Тс-с, – торопливо шикаю я. – Говори тише.

– Ты обнаглела? Это ты…

– Я узнала, – перебиваю его я.

– Что? – сонно спрашивает он.

Я слышу свист – к нашим камерам приближается Тень. Мы подняли шум. Она будет здесь через каких-то пару секунд.

Надо спешить.

– Имя… Имя, которое я искала, – шепчу, прижимаясь к отверстию. – Я узнала его.

На мгновение он замолкает, а затем из-за стены доносится ругательство.

– Поговорим об этом позже, в Кормушке, – добавляю я, а затем ложусь на матрас.

Когда за решеткой моей камеры проплывают жуткие Тени, я притворяюсь спящей. Не поворачиваюсь, чтобы случайно не посмотреть им в глаза, которые сейчас, скорее всего, блестят серебром. И чтобы они не смогли увидеть, что мои губы растягиваются в довольной ухмылке.

Я нетерпеливо притопываю.

Грога всё ещё нет.

Мы с Бэйби ждём его, и к нашему месту встречи подходит Феникс. Перья у неё на голове растрепаны, маленькие глазки прикрыты в полудреме, острый носик вздернут. Выглядит она, как сонный цыпленок. Видно, ночь выдалась непростой.

– Привет, – бросает она.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Да. Просто… В дни проверки мне всегда снятся кошмары, – объясняет она. – Я уже привыкла.

Я совсем забыла, что проверка сегодня.

– Напомните мне про мелки, – шепчу я. – Дам вам перед отбоем.

Девчонки улыбаются и кивают. В этот момент позади меня раздается громкий зевок.

– Не только у Феникс помятый вид, – отмечает Бэйби с усмешкой.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с соседом. Грог выглядит уставшим – глубокие синяки под глазами скрывают его обычно живой