Эта картина потрясла меня сильнее, чем я могла предположить.

У меня дрожит всё тело, пока я наблюдаю за тем, что на Фабрике заменяет рассвет. Рев сирены, затем красный свет, благодаря которому становится видно Тени. Существа постепенно пробуждаются. Одно из них подходит опасно близко к моей решетке. Его глаза мерцают серебром.

Тень следит за мной.

Я прижимаюсь спиной к стене, мечтая, чтобы камень целиком поглотил меня. Не двигаюсь до тех пор, пока не оживляются другие дети. Шум и разговоры, которые раздаются тут и там, заглушают бешеный стук моего сердца.

Вскоре дверь моей камеры открывается, в поле зрения попадает фигура Грога.

– Ну что, готова?.. Ого, ты никогда так идеально не соответствовала своему прозвищу – он тычет пальцем мне в лицо. – Такая бледная.

– Я…

Бросаю взгляд ему за спину, чтобы убедиться, что Тень не следит за нами. Она исчезла. Это было Её предупреждение – чтобы я не расслаблялась.

– Я… Я расскажу вам с Бэйби по дороге.

Когда к нам присоединяется Бэйби, я шепотом описываю друзьям, что произошло ночью. Бэйби едва сдерживает удивленный вскрик, когда узнает о моем открытии. Тени. Красная дверь. Я рассказываю им про тетрадь и объясняю, почему Ведьма хочет, чтобы я продолжала сочинять сказки. Говоря, я не свожу глаз с Теней, но, когда речь заходит о двери, Грог кладет руку мне на предплечье.

– Погоди. Почему ты всё время говоришь нам об этой двери?

– Это наш выход, – шепчу я. – У нас есть шанс сбежать отсюда…

Но парень явно мне не верит.

– Майя, ты сама сказала, что пережила там худшее, что когда-либо было в твоей жизни, а это была всего лишь иллюзия. Как ты думаешь, что будет, если мы сунемся в Её Кабинет, на этот раз уже по-настоящему?

– Она не ждет, что мы туда пойдем, – шепчу я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать на весь коридор. – Она лишь посмеялась мне в лицо настолько нелепым Ей это показалось. Ты же сам говорил: раз в неделю Она уходит с Фабрики. Нам всего-то нужно пробраться в Кабинет, пока Её нет, и…

– А Тени? – спрашивает Бэйби. – Даже если Она уйдет охотиться, что мы будем делать… со всем этим?

Бэйби чуть заметно кивает на существ, бредущих вместе с нами к Кормушке. Одни ползут в туннель, другие, выпустив когти, летят над нашими головами. Теперь, когда она следит за мной, проскользнуть незамеченными у них перед носом будет невероятно сложно, если вообще возможно.

– Не знаю, – признаюсь я. – Но должен быть какой-то способ…

– Здорово, что ты даешь нам надежду, Бланш, – перебивает меня Грог. – Правда, спасибо тебе. И все же это подло – махать перед носом красной тряпкой, до которой нам не дотянуться.

Каждое его слово пропитано злостью. Прежде чем я успеваю что-то промямлить в ответ, он резко разворачивается и быстрыми шагами уходит.

Его реакция удивляет меня, но понимаю, почему он так себя ведет. Дети вроде него и Бэйби провели в заточении столь долго, столько раз видели, как других забирали, что им невыносима мысль о том, что отсюда есть выход. Шанс на спасение. Они разучились надеяться. А я – нет. Я еще помню Литлвуд и моих воспитанников. Я должна вернуться к ним, во что бы то ни стало. Я переверну мир вверх дном, но найду способ пройти через ту дверь.

И я возьму с собой Бэйби и Грога. И Феникс. И всех, кто согласится следовать за мной.

Теперь, когда я увидела Её лицо, я еще больше хочу сбежать с Фабрики.

Остаток дня сосед со мной не разговаривает. Он даже не смотрит в мою сторону. Бэйби тоже держит дистанцию, но время от времени мы все же ведем короткие диалоги. Кажется, она обдумывает мои слова.

Я уже разработала план.

И продолжаю улучшать его день за днем.

С той ночи, что я провела в Иллюзии, проходит две недели. Они пролетают как один миг.

К сожалению, Грог не остывает. Он больше не приходит ко мне по вечерам, чтобы разделить скудный ужин. Он даже не взял волшебные мелки, которые я в день проверки просунула ему в отверстие между нашими камерами. Просто молча вернул их. Рискуя жизнью. К счастью, его не увели, и всё же мне неприятно знать, что он на меня обижается.

По вечерам, когда двери камер захлопываются, я чувствую себя одинокой.

Вместо разговоров с соседом я заполняю страницы Матушкиного блокнота историями – в тусклом свете ламп, пока все остальные спят.

За работой дети с горящими глазами, затаив дыхание, слушают мои сказки. С той ночи Иллюзий у меня родилось с десяток новых сюжетов. Некоторые теперь зовут меня Сказочницей.

Что касается меня, я не забываю о своем обещании. Продолжаю рисовать на стенах камеры, хотя теперь делаю это осторожнее. Я ложусь на кровать, притворяюсь, что уснула, а потом принимаюсь рисовать левой рукой, стараясь двигаться как можно аккуратнее и издавая как можно меньше звуков, чтобы не привлекать Её внимания.

Мои творения живут все дольше. Насколько именно, зависит от размера и сложности рисунка. Чем больше деталей, тем больше мелу требуется магии, чтобы его оживить. Поэтому я сосредоточилась на простых картинках, на которые мне хватает сил. С каждым днем у меня получается лучше. Теперь рисунки могут держаться всю ночь. Я уже создавала кукол, еду с долгим сроком хранения, свитера, игрушки и книги. Пришло время взяться за что-то более полезное – например, оружие. Эти мысли крутятся в голове все время, пока сегодня после обеда я рассказываю детям сказку.

– Жили-были дровосек с женой, и было у них семеро детей, все мальчики. Старшему – десять, младшему – семь. Жили они бедно, и их семеро детей приносили им множество неудобств, потому что никто из них не мог сам заработать себе на хлеб. Младший был совсем крохой. Когда он родился, он был не больше пальца, поэтому так его и назвали – Мальчик-с-пальчик. Беднягу в семье не любили, и ему вечно доставалось. И все же он был самым смышленым из братьев. Он мало говорил и много слушал. Год спустя, когда голод стал совсем невыносим, родители решили избавиться от отпрысков. Однажды вечером, когда дети уже ложились спать, дровосек сидел вместе с женой у камина и вдруг сказал ей скрепя сердце: «Ты же понимаешь, мы больше не можем прокормить наших детей. Я не хочу видеть, как они умрут от голода. Давай завтра отведем их в лес, а потом незаметно уйдем, оставив